Не гадайте на любовь

Анисимовой привиделись люди, погибшие по ее вине, и она стала отгонять их от себя, выкрикивая вслух: «Кыш! Прочь!» Проснувшись, она увидела свою домработницу и, скорее всего, сразу же забыла о своем видении. Осознанным чувством вины даже и не пахло.

Валерия Николаевна вернулась домой около семи вечера. Примерно через час я услышала, как она сокрушалась:

— И почему он отключил мобильник! Полдня не могу до него дозвониться! А Ленка? Что она за фортель такой мне устроила! Ушла! Бросила меня одну в такой сложной ситуации… Мне что же, самой теперь гладить, посуду мыть? Так и быть, сама позвоню ей… И она туда же! Тоже вне зоны доступа… Так, где-то у меня был номерок Тоньки… Тоня? Здравствуй, это Валерия Николаевна! Скажи, моя Лена у тебя? Позови ее, я хочу с ней поговорить! Что? С каким ребенком? Твои хозяева взяли ее на работу? Да как они могли переманить мою домработницу! Я ее не увольняла! Так, живо дай мне свою хозяйку! Нет дома? А хозяин… Занят? А мне наплевать, чем он занят! Вот гадина, отключилась! Ладно, я Головачевым еще устрою… Будут знать, как переманивать прислугу!

Поздно вечером мне позвонила Алина.

— Полька, похоже, дело выгорело! — радостно крикнула она в трубку. — Соня разыскивает мужа и не может его найти. Его мобильник не отвечает, а Григорий, которому она позвонила, сказал, что к нему Степан не заезжал. Наверняка Нефедова думает, что муженек решил гульнуть от нее, а он — в секте! Поля, а ты чего молчишь?

— Думаю, что Соня предпримет меры через несколько дней после исчезновения супруга.

— Наверное, пойдет в полицию… Но ведь его же быстро не найдут, нет? — поинтересовалась у меня Нечаева.

— Трудно сказать. Алина, ты не забывай включать прослушку. Мне надо знать, что будет предпринимать Соня.

— Хорошо.

* * *Оставшись без прислуги, Валерия Николаевна уже не помышляла об отпуске. Зачем он ей? Дома ведь некому давать указания, некем помыкать, не на ком срывать свое зло. А на работе есть подчиненные, на которых можно прикрикнуть, которых можно унизить, которым можно, в конце концов, урезать премию.

Настало очень благоприятное время для того, чтобы дожать Анисимову, окончательно сведя ее с ума. Раз уж ей являлись во сне погибшие постояльцы дома престарелых, то почему бы не сделать эти видения более четкими и осязаемыми?"

"Я поехала на кладбище, где обретались мои знакомые бомжи Люся и Вася. Несмотря на то что погода не благоприятствовала работе под открытым небом (шел холодный косой дождь), мои приятели стояли у входа в часовню, талантливо изображая инвалидов. Люся, вытянув руки вдоль туловища, низко кланялась каждому, кто проходил мимо нее. При этом пустые рукава ее длинного старомодного плаща болтались взад-вперед, создавая впечатление, что у нее нет обеих рук.