Не гадайте на любовь

Прислуга, никогда прежде не отличавшаяся многословностью, подробно рассказала мне, как внезапно у Александры Владимировны стало подниматься давление, как она отказывалась от госпитализации, но Вадим Юрьевич все-таки уговорил ее лечь в стационар. Разговорчивость соседской прислуги показалась мне странной. Может, это Вадим попросил пустить слух, что ее хозяйка больна? Завтра она не выйдет на работу, и все планы Анисимовой рухнут. Что ж, это тоже вариант!

Немного поспав, Валерия Николаевна спустилась вниз и, как это ни странно, извинилась перед Леной за то, что была с ней груба. А рассольник, который она назвала тюремной баландой, пришелся хозяйке по душе.

Вернулся Ариша, промокший, замерзший и голодный.

— Полетт, в городе такой дождь! И к нам он вот-вот дойдет. Пойду к себе, переоденусь. Да, и возьми вот это, — дед протянул мне пакет, — я витаминов купил на Сенном рынке. И заметь, без всяких штрихкодов.

Разумеется, мне не терпелось узнать, встретил ли Ариша Иночкина, выяснил ли он у него, где находится обитель адептов «Седьмого дня». Но во время обеда я не лезла к нему с вопросами, а только наблюдала за ним — на лице моего прародителя отражался глубокий мыслительный процесс. Было похоже, что он все-таки что-то разведал, а теперь пытается систематизировать информацию.

— Ну что тебе сказать, Полетт, — произнес дедуля, откинувшись на спинку кресла, — мне кажется, вектор я определил.

— Лишь вектор?

— Да, только направление, — подтвердил Ариша. — Федора на рынке я не встретил, но много там слышал о нем. Разумеется, его держат на Сенном за психа и даже подкармливают из жалости. Когда я приценивался к овощам, одна торговка сказала другой, что уже набрала для Федора-проповедника целый ящик гнили. Вторая обмолвилась, что у нее сегодня для него ничего нет. И тут в их разговор вмешался покупатель, стоявший рядом со мной. Он назидательно заметил, что, дескать, напрасно они над ним иронизируют, любой может попасть в секту. Между строк я услышал, что тому человеку уже доводилось встречать и Федора, и ему подобных. Я разговорился с тем человеком, выяснил, что он врач, работает на «Скорой помощи». В начале лета их бригаду направили на Ново-Московский тракт. На сороковом километре на автобусной остановке лежал мужчина, обросший, одетый в холщовую рубаху и льняные широкие штаны, босой. Он был без сознания. По пути в больницу тот человек так и не пришел в себя, но через несколько дней в больнице его привели в чувство. Он сразу же попытался уйти оттуда, поскольку, по его понятиям, «лечиться в больнице — это грех», ведь там все пронумеровано — этажи, отделения, палаты, дипломы врачей, медсестер, даже на койках инвентарные номера стоят…

— То же самое говорит Иночкин, — заметила я."

"— Да, практически слово в слово.