(не) его ребёнок

Не буду мешаться у тебя под ногами, - последнюю фразу он произнёс с явной обидой.

Я постучала в дверь ординаторской. Прошло буквально несколько секунд, и она распахнулась. На пороге стоял высокий светловолосый доктор в белом халате и улыбался. При виде меня улыбка сползла с его лица. Всё ещё ничего не понимая, я произнесла:

- Здравствуйте. Я дочь Столешникова Александра Петровича, больного из триста двенадцатой палаты. Меня зовут Майя, - сказала я доктору, который был необычайно взволнован.

Мужчина несколько секунд смотрел на меня пустыми глазами. Понятно, так спешил открыть дверь он явно не мне. Наверное, ждал тех, кто подъехал сейчас к больничному городку на этих роскошных автомобилях. Для нашего города марки машин такого престижного уровня большая редкость.

А тут я! И так некстати, как думает…  Колосков  Борис Иванович, - вычитала имя на его  бейджике.

- Вы ко мне? – растерянно произнёс он,  явно думая, как побыстрее  от меня избавиться.

Я напряглась,  стремительно обдумывая ситуацию.

- Ну, если вы и есть Колосков Борис Иванович, лечащий врач пациента Столешникова, то к вам, - громко и чётко проговорила я, дабы вернуть доктора в действительность.

- Простите,…  как вас зовут? Проходите, - он отступил вглубь ординаторской. – Садитесь, - показал на диван, расположенный в кабинете.

- Меня зовут Майя, - повторила я, натянув  вежливую улыбку на лицо.

Опустилась на диван и мазнула быстрым взглядом по окружающему пространству. Три рабочих стола. На каждом установлен компьютер. Большое окно. В комнате работает кондиционер. И никого нет, кроме нас двоих.

- Майя,  я вас очень ждал, - словно оправдываясь, проговорил господин Колосков. -  Просто сегодня произошла досадная накладка. На базе нашей кафедры медицинского института проводится симпозиум  ведущих специалистов  в мире кардиологии. Сами понимаете, для нашего города, нашего института мероприятие такого уровня случается раз в сто лет. А точнее, впервые на моей памяти. Ко мне должны были заглянуть однокурсники. Но это не имеет значение. Подождут. Для меня всегда на первом месте  жизнь пациента. Ещё раз, простите меня. Я не сразу понял, кто вы такая.

- Извинения приняты, Борис Иванович. Скажите, в каком  состоянии  мой отец? И какие у него перспективы? – настороженно спросила я.

Врач переменился в лице. Его светлые брови сошлись на переносице. Разделяла их теперь глубокая складка. Он  переложил какие-то бумаги на  своём рабочем столе.

Я ждала. Ответа не прозвучало. Тишина вдруг стала гнетущей давящей. Чем дольше затягивалась пауза, тем меньше оставалось шансов получить положительный ответ.

- Майя,  вашему отцу  остались считанные дни…

Меня, словно оглушило. Слова доктора я слышала как сквозь вату.