(не) его ребёнок

Затаила обиду на весь свет. Я столько сделала добра для неё, а она… - Полетаева умолкла.

Мы молчали, затаив дыхание, боясь сбить её откровения. Повисла долгая тягучая пауза. Она тяжело вздохнула и продолжила:

- Антонина так и сказала: За то, что ты не защитила меня от своего садиста – мужа, из – за которого я теперь не могу иметь детей, ты тоже не будешь их иметь! – Женщина зарыдала.  – Она забрала с собой мою единственную дочь Светочку. Ей тогда было всего двенадцать лет. Сейчас она уже девушка,  если, конечно, та оставила её в живых, - женщина смотрела на нас обезумевшими глазами. Столько боли и печали было в её взгляде, что сердце моё сжалось. – Я в ногах её валялась, просила пощадить. Но в ней нет ничего человеческого.

- Вы получали  какие – нибудь  вести от них потом? – спросил Стас.

- Нет. Ничего не получала.

Раздался звонок мобильника. Стас с кем – то быстро переговорил, и кивнул нам на выход. Мы покинули дом Полетаевой.

- Обнаружили местонахождение Авроры. Учитывая её боевую подготовку, туда выдвинулся отряд спецподразделения, - произнёс Ярый, не сводя с меня пристального взгляда.

- Отлично, - проговорила я вдруг осипшим от волнения голосом. - Срочно  туда летим.

- Майя, это опасно, - хмуро проговорил он. – Не стоит…

- Даже не начинай, Стас! Это не обсуждается, -  уверенно  выдала я.

Подошла к нему и прижалась к его могучей груди. Он крепко обнял. Меня тут же окутал его запах, такой знакомый родной вселяющий надежду.

- Только обещай мне, что не будешь высовываться, Майя! – с нажимом  произнёс он."

"- Обещаю! Да и Гарди не даст, если я даже очень этого захочу, - натужно улыбнулась я.

***

Я стояла перед окном и жмурилась от яркого солнца. Тёплые лучи ласкали кожу, с нежностью пробегали по щекам и шее, но причиняли боль глазам. Я прикрыла лицо руками, затем резко задёрнула шторы и отошла вглубь комнаты.

Сразу стало легче. Ушёл свет, ушла боль, но напряжение осталось. Где – то там, в глубине  дома шёл бой…

Аврора сражалась не на жизнь, а на смерть. Отчаянно дерзко нагло она одна противостояла вот уже пятнадцать минут натиску отряда бойцов.

Я молилась только об одном: Господи! Если мой сыночек здесь, лишь бы он не пострадал! Лишь бы она не использовала его в качестве заложника, - не прикрывалась им.

Гарди был неотлучно при мне. Впрочем, Лука тоже. Ещё два бойца охраны за дверью. Меня не пустили дальше этой комнаты. Но я и не рвалась. Оказавшись здесь в доме, где возможно находится мой ребёнок,  я вмиг обессилила.

Лишь бы быть рядом со своими. Молиться. Надеяться. Верить в чудо. В чудо спасения моего сына. Нашего сына.

Послышался топот мужских ботинок.  Я встряхнулась. Эта отряд бойцов направляется на выход из дома.

- Гарди! – взволнованно произнесла я. – Узнай, что там?

Он приоткрыл дверь. И замер в проёме.