Не единственная

Я дам ему то, что не могут все ваши лекари – возможность ходить без лекарств и выматывающего лечения. Поверь, я могу.

Хватаюсь за ее слова:

– Если ты можешь вылечить моего сына, то почему ты не можешь вылечить себя от бесплодия?

– Не твое дело! – шипит она с внезапной злостью. – Лучше скажи, как ты собираешься провести эту ночь? Опять размазывать сопли?

Качаю головой:"

"– Дариона нет. Он еще утром куда-то уехал. Точнее, улетел, – добавляю, вспомнив потрясающую картину. И зачем-то добавляю с глупой ухмылкой: – Но обещал вернуться!

– Куда? – Анабель делает стойку.

Юмора она, конечно, не поняла.

– Не знаю. В какое-то Южное гнездо.

– А, – она расслабляется, – это недалеко. К тому же, анкры быстро летают.

Я уже знаю, кто такие анкры. Даже видела их.

– Кстати, – напоминает она, – не забывай про духи! Они не дадут Дариону распознать подлог и усилят его влечение.

– Тоже магия? – понятливо хмыкаю я.

Анабель смотрит на меня с сожалением:

– На даргов не действует человеческая магия. Иначе люди давно бы уничтожили их и вернули себе свои земли...

Ее прерывают знакомые звуки: из спальни доносится недовольный крик Темки. Я инстинктивно дергаюсь, собираясь шагнуть вперед, в зеркало, но лицо Анабель внезапно темнеет:

– Ну, хватит! – резко бросает она. – Разбудила ребенка!

Зеркальная гладь покрывается рябью.

– Нет, подожди!

Я хватаюсь за раму, стучу по стеклу, зову ее, требую показать сына – но все напрасно. Ни Анабель, ни моей квартиры в зеркале больше нет. Я вижу отражение комнаты, что стала мне ненавистной. Забыв обо всем, трясу чертово зеркало:

– Вернись! Покажи мне его! Ты не можешь так поступить!

За моей спиной отворяется дверь. На пороге застывает Рилия с подносом в руках.

– Госпожа?..

– Что?!

Разворачиваюсь резко, не сдерживая охватившей меня ярости. Кажется, в этот миг я способна убить любого…

Увидев меня, она тихо ойкает и сползает по стенке.

– Г… госпожа… – тычет пальцем мне за спину.

Бросаю взгляд в зеркало и застываю.

Это что, обман зрения? Мои зрачки расширились так, что чернота поглотила всю радужку, а волосы, точно наэлектризованные, поднялись над головой.

Злость отступает. Ей на смену приходит испуг. Кусая губы, касаюсь рукой волос. Ощущаю, как потрескивает статическое электричество. А потом меня пробивает смех. Нервный и злой.

Падаю в кресло, продолжая смеяться. Рилия подает мне стакан:

– Вот, выпейте, госпожа, вам полегчает.

С подозрением смотрю на жидкость в стакане. От нее поднимается знакомый запах:

– Что это?

– Вода. Просто вода и немного аниса.

Осторожно цежу. Здесь никому нельзя доверять.

Истерика понемногу проходит, возвращается ясность рассудка. Я поднимаю на Рилию холодный, сосредоточенный взгляд:

– Никому не говори о том, что видела.

– Можете на меня положиться, госпожа.