Не дразни меня

Понимаю всё в тот же миг.

Расстегнув молнию брюк, одним движением руки освобождает член. Увитый толстыми венами, он максимально эрегирован.

Я успеваю только схватиться руками за его бёдра и немного отпрянуть, когда налитая кровью плоть едва не ударяет меня по лицу.

- Открой рот, - слышу сверху.

Легкая судорога, пробежавшая вдоль позвоночника, опоясывает талию и опускает в живот вибрирующим теплом. Я проглатываю обильную слюну и выполняю требование. Заливаясь жаром, порочно высовываю язык, на который тут же опускается горячая головка.

Только моя. Если узнаю, что ее облизывает кто-то ещё - откушу.

Вскинув взгляд, отправляю мысленное послание. Читает. Усмехается и тихо цедит:

- Ненормальная...

Даже не сомневайся, милый.

Обняв губами упругую ярко-розовую плоть, погружаю ее в рот. Адам шипит и толкается бёдрами. Чтобы хоть как-то следить за глубиной проникновения, обхватываю ствол у основания ладонью.

Сосу, стараясь доставить удовольствие такое, чтобы забыл всех и все, что у него было до меня. Беру глубоко и плотно, сама заводясь не на шутку.

Дыхание Литовского быстро сбивается. Становится рваным и поверхностным. Наказание выходит из-под контроля.

Скинув куртку на пол, он расстегивает рубашку, ремень и, не прерывая меня, раздевается догола. Затем, ловко распустив мои волосы, накручивает их на кулак и забирает инициативу.

Долбит в горло, лишь изредка позволяя отдышаться. До моих хрипов и нечленораздельных звуков. До обильных слез и вязкой слюны на подбородке.

Скребу ногтями по бедру, моля о пощаде. Рычит и, наконец, прекращает пытку.

- Жи-животное...

Ударив по губам каменным членом, дергает меня вверх и, обхватив талию, тащит в комнату.

- На живот, - велит, бросив на кровать.

- Мне нужно раздеться...

- Раком, Яра!

- Адам!...

Едва успеваю перевернуться, как он сам ставит меня так, как ему удобно. Разводит бёдра в стороны и, фиксируя ладонью, прижимает грудью к матрасу. В следующее мгновение подол платья задирается, и мои колготки с треском разрываются по шву.

Шиплю и агрессивно брыкаюсь. Белье, на мгновение впившись в кожу, тоже рвется. Чувствительную влажную плоть обдает потоком воздуха.

- Сука...

Раскрывая складки, требовательно и грубо трогает меня рукой. Я продолжаю дергаться. Внутренняя уверенность в том, что так я ни за что не кончу, испаряется, когда, скользнув по пульсирующему клитору подушечкой пальца, просто несколько раз подряд надавливает на него. Промежность опаляет искрами и заставляет судорожно сжаться. Замираю под удовлетворенный смешок Литовского, и в следующее мгновение чувствую резкое вторжение.

Раз... следом второй и третий.

Жмурюсь. Удары в глубину приносят болезненно-сладкие ощущения. Странные, учитывая, какое извращенное удовольствие наполняет меня до краев.

Толчки учащаются.