Не бывшая жена миллионера

– И я рад, что мы с тобой вместе лишь по контракту. Через восемьдесят дней я наконец-то получу развод. Стану свободным от тебя полностью.

Отшатывается. Кривит губы в ядовитой усмешке. Делает пару шагов назад, оборачиваясь ко мне. Скользит ледяным мерзким взглядом, под которым у меня внутри всё сжимается до состояния молекул.

Выплёвывает ядовитую фразу, от которой я рассыпаюсь в пепел.

– И я рад, что у нас с тобой нет детей. Ты не смогла бы стать хорошей матерью.

Сердце замирает, а на глазах выступают слёзы. Никита этого уже не видит – развернувшись на сто восемьдесят градусов, он почти бегом бежит в ванную. Хлопает дверью так, что с потолка вот-вот осыплется штукатурка.

Я скольжу спиной по стене. Опускаюсь на пол, сотрясаясь в беззвучных рыданиях. Прячу лицо в мокрых от слёз ладонях. Пытаюсь успокоиться.

Выходит плохо. Близость Никиты и осознание того, что мне придётся делить с ним одну постель, больно царапают по душе. Раздирают сердце в клочья, образовывая глубокие раны.

Шум воды стихает. Я поспешно вскакиваю на ноги. Вытираю лицо тыльной стороной ладони. Скольжу ладошками по бёдрам, расправляя невидимые складки на своём платье.

Антонов ураганом вырывается из ванной комнаты. Избегает моего взгляда, скидывая покрывало с кровати. Отворачивается к окну, гася свет своего прикроватного бра.

В звенящей тишине спальни я слышу его натужное дыхание. Хриплое, поспешной, сбивчивое. Как будто он очень хочет уснуть. Сейчас же. Немедленно.

Я двигаюсь в полумраке в ванную. Скидываю платье, оставшись в одних трусиках. Наваливаюсь ладонями на раковину, буравя взглядом своё отражение в зеркале. Я сама не знаю кто сейчас передо мной. Не понимаю.

С раздражением открываю косметичку, выливая на ватный диск слишком много мицеллярной воды. Начинаю водить туда-сюда по физиономии, стирая следы косметики. Выдыхаю, приказывая себе не думать о словах Никиты.

Он разозлился? Расстроился? Приревновал?

Да какое право он имеет на все эти эмоции, считая меня и наши отношения лишь контрактом?

Дрожащими руками набираю номер Юльки. Вслушиваюсь в длинные гудки, стараясь унять отчаянно бьющееся сердце.

– Да, Ник? Как там, в Сочи дела?

– Всё нормально, Юль. Решаю проблемы с поставщиками. Прошу заморозить пока контракты. На неопределённое время.

Не решаюсь сказать подруге, что заключила сделку с бывшим мужем. Понимаю, что она будет крутить пальцем у виска, припоминая все слёзы, выплаканные в прошлый раз из-за этого чёрствого мужлана.

Быстро перевожу стрелки, направляя разговор в другое русло.

– Как там видео с камер наблюдения? Выяснили что-то?

Она мнётся. Как-то странно затихает, переходя на хрип. Мне приходится поторопить её.