Не брак, а так

— Я вообще не вижу смысла сейчас жить здесь. Дом даже толком не протоплен. Осень на дворе. Германа я заберу к нам. Алиса, ты сейчас нужна матери, это понятно. Такая трагедия. Нам надо вообще понять как жить дальше.

— Это мой дом, мама, — Герман глядел не на нее, а на замершую рядом Алису. — Я буду жить здесь. Со своей женой. А поговорить нам придется. Обязательно. Я сам решу, когда. Сейчас важнее всего Алиса, она отца только что потеряла."

"— Боюсь, все не так как ты думаешь, сынок, — в голосе Софьи Андреевны сквозило легкое пренебрежение. — Поговорим позже. Я всегда рядом, родной.

Глава 72

Герман

Влюбиться в собственную жену. В девчонку, которую презирал и ненавидел всей душой. Да его воротило от одной мысли, что придется лечь с ней в постель.

Никогда еще не было такого, чтобы он захотел женщину, которая не понравилась ему с первого взгляда. Всегда любил глазами.

Раньше.

Герман криво ухмыльнулся собственным мыслям. Год назад бы не поверил, что такое возможно. Но он больше не хотел вспоминать, что было год назад. И два, и три…

Теперь все по-другому, нет смысла сравнивать. Последний год показал, кто здесь “ху”. Любимая присказка отца… А он тоже себя проявил, как и мать. Откупились деньгами, и на том спасибо! Герман знал, во сколько обошлось его лечение. Приличные деньги даже для их семьи.

И только та, которую он гнал от себя, издевался и проклинал, оказалась рядом. Не просто рядом.

Германа еще беспокоили головные боли, он, всю жизнь на спорте, все равно чувствовал себя беспомощным калекой, потому что мелкая моторика до сих пор давалась ему с трудом. И тем не менее он понимал, что грех жаловаться. Не просто вернулся с того света, а даже не инвалидом.

Иногда смотрясь в зеркало, он себя не узнавал. Лицо изменилось, да и черт с ним, не в этом дело. На него смотрел другой человек. И он знал в отличие от того, прежнего, цену каждому глотку воздуха.

Алиса во сне беспокойно зашевелилась, по-детски выпятив нижнюю губу. Герман замер, не дыша, испугался, что она сейчас проснется.

Его спасение. Его жизнь. Время от времени Герману приходили в голову мысли, что не будь Алисы, он бы уже сдох. Она и правда спасла ему жизнь, не бросив там на дороге, не сбежав от страха.

Она и только она боролась за него, воевала, ругалась с его матерью. Он мало что помнил, находясь в коме, но осталось стойкое ощущение, что никому кроме жены, которой он и мужем то нормальным не был, Герман не нужен. Как ему было стыдно и отвратительно, что она видит его таким беспомощным и жалким! Но она не уходила, святая Алиса!

Его Алиса! Он бы никогда себе не простил, если б упустил ее, если бы она не стала его. Не влюбил бы ее в себя заново. Единственная женщина, за которую стоило было бороться. И он выиграл эту борьбу.