(не) беги от меня, малышка

Много плакать тебе сегодня пришлось, да, малышка?

Глаза какие красивые, ресницы длиннющие…

Я ведь только на её задницу и грудь в основном пялился. Машинально отмечал, что лицо красивое, но тело роскошное все перебивало. А теперь в глаза детали бросаются.

Потому что отлегло. Потому что нахрен, Лада Леонидовна, мне твои закидоны.

– Я… я случайно, – оправдывается малышка, грудью мягкой вливаясь в мой торс, руками обвивает мою шею.

Я несу её и не могу понять, почему в душе странное необъяснимое чувство дежавю. Иду вроде с малознакомой женщиной на руках, ворую её, можно сказать, у граждан, а такое впечатление, что геройский поступок творю. Шагаю быстро к своей машине. Не обращаю внимание на провинившегося таксиста, который бежит следом и пытается принести извинения.

Ничто меня в этот момент не волнует. Только биение её сердца и руки слабые, что держатся за меня.

Кроме того, что я перебесился, и настал покой, появляется чувство нормальности, обыденности. Меня перестаёт трясти от желания этой женщины. Спокойно усаживаю её на переднее пассажирское.

Мучительный стон слышать даже приятно. Хоть так, малышка, ты в моих руках стонешь.

Бредятина, а не ситуация. И я сам себя в неё загнал. Надо было сразу плюнуть на эти оленьи глаза, которые с влюблённостью, мне так казалось по крайней мере, смотрели всю эту неделю.

Еду по улицам, стараюсь обгонять. Нарушаю правила, перестраиваюсь, как получится. Спешу."

"Ей нужна помощь. Мало ли, что там задето? Упала она нехорошо. Еще и каблуки эти высоченные…

Без них она совсем малышка.

Ехать далеко не надо, это и спасает от очередного захода. Потому что прямо чувствую, как опять накрывает. Хочется смотреть на Ладу, хочется поговорить… Спросить, что ебанутая такая, вроде взрослая баба, а ведет себя, как ребенок. Просто узнать. Не для развития дальнейшего, а для понимания ситуации. Верное ли оно у меня? Или есть еще причины?

Но мы молчим всю дорогу, потом проезжаю через шлагбаум на территорию травмпункта.

– Посиди, я сейчас узнаю всё, – спокойно говорю Ладе. Она уже не стонет от боли. Кивает.

Не смотрю на неё, а то опять заблужусь. В глазах её глубоких, в эмоциях её дремучих.

Да, цепанула ты меня, малышка. Так цепанула, что долго вспоминать буду.

Договариваюсь на платный осмотр, чтобы не сидеть в очередь. Молодой травматолог приглашает в свой кабинет.

Лада уже успокоилась, встречает меня молчанием. Сумку из её рук забираю и кидаю на заднее сидение, беру её на руки.

– Не надо, я может сама, – говорит тихо.

– Ты уже сама побегала.

Замолчала. Покорилась. Так бы во всём, малышка. Настороженно лежит в моих руках, дышать боится. Мышка под веником.

– Я потом на такси. Спасибо, Пётр Григорьевич.