(не) сестра для бандита

Тимур склонился надо мной и вновь впился губами, член мягко сместился к влажным складочкам, и я сладко застонала, прогибаясь дугой на абсолютно мокрых простынях. Пот, вода, наши соки. Язык резко вошел глубже, и одновременно с этим меня пронзила такая боль, что я смогла лишь заскулить, прикусывая язык Тимура чисто механически.

Слезы полились из глаз, я в ужасе смотрела на напряженное лицо мужчины и горела. Как будто меня насквозь проткнули. Такой боли я не испытывала никогда.

—Тимур, мне больно, — он слизывал горячие слезы и не двигался. Я сжалась, все тело словно пыталось выдавить инородный предмет.

—Я еще не вошел, малышка. Ты такая узкая, что мне сносит голову просто. Не сжимайся, не надо, я не смогу войти, — шептал словно в бреду, пот градом стекал по мощной спине и капал на мою грудь. Я тяжело дышала и возбужденными сосками упиралась в Тимура. Он же водил губами по скуле и шептал такие нежности, что сердце останавливалось от трепета, если бы не разрушительная боль внизу. Почему так больно, как же больно. Я одной ладошкой упиралась в грудь, а второй прижималась к спине, отсчитывая безумный стук сердца. Пыталась отвлечься.

Мужчина слабо качнулся назад, выскальзывая из меня, а потом вновь толкнулся вперед, несильно, но так ощутимо, что пальцы вонзились в спину, оставляя след. Казалось, что я пробила кожу насквозь.

—Прости, — прохрипела у самых губ.

—Хоть разорви спину в клочья, если только тебе так будет легче, — утыкаясь носом в мой, смотрел прямо в глаза. Резкий толчок, и вот он полностью внутри. Как может быть так больно и так невыносимо приятно одновременно. Рот широко распахнулся, выпуская весь кислород из легких, внутренности сжались. Давление в промежности достигло пика, пульсация вокруг мощного члена — это все, о чем я думала.

—Ох, какая ты узкая, не сжимайся, девочка моя, не надо, — засипел, прикрывая глаза. Я наблюдала, как мужчина запрокинул голову назад, сжимая челюсть. Каких трудов ему стоило сдерживаться — неизвестно, но пульсирующая жилка на шее говорила о безумном напряжении.

Я засипела и натянулась как струна.

Он вновь посмотрел на меня широко распахнутыми глазами, опустился к самым губам и прошептал:

— Ты умничка, девочка, больно? — поцеловала его сама, вкладывая всю себя в пусть и не умелый, но такой отчаянный поцелуй.

Разрывающая в клочья боль подутихла, и я сама приподняла бедра, на что Тимур улыбнулся и мягко толкнулся сам. Хлюпающий звук и тихие стоны вперемешку со звуками бьющихся тел — единственное, что было слышно мне. Я опустила холодные ладошки на ягодицы мужчины и сама сжала их, пригвождая к себе. Член так глубоко вонзился в меня, что я просто кричала во всю глотку:

—Тимур!

—Тшш, полегче, не то я кончу в самом начале.