(не) сестра для бандита

У отца тогда были проблемы, с деньгами было туго, а мать, она привыкла жить на широкую ногу, в общем, она нашла выход, больше я о ней не слышал. Отец тогда бухал страшно, такое его состояние длилось около месяца, пока меня в больницу не увезли с истощением, вот тогда-то он и взял себя в руки, правда свернул с праведного пути. Я рос под пулями, телячьих нежностей, как ты понимаешь, в нашей семье не было, отец сильно изменился после ухода матери, женщин в его жизни больше не было, во всяком случае ни одна не задерживалась надолго, и у каждой была своя цена. Я видел это, рос в этом, слушал вечерами речи отца о продажности женщин и ненавидел мать за то, что променяла меня на деньги и член побольше.

Откинувшись на спинку скамьи, Тимур замолчал. Раскрывать перед кем-то душу всегда тяжело, а для таких как он, тяжело вдвойне. Сидя у него на коленях и прижавшись к нему так близко, что казалась, между нами, не осталось ни миллиметра расстояния, я терпеливо ждала, пока он продолжит."

"— В общем-то отец оказался прав, у каждой была своя цена, я менял женщин, как перчатки, пользовался, расплачивался и прощался, как только мне надоедало, окончательно убеждаясь в том, что все в этой жизни продается и покупается. А потом Леша, идиот, жениться решил, я отговаривал, потом предлагал брачный договор составить, а он же ни в какую, влюбился по уши, не видел, что шалава она продажная, — он снова остановился, взглянул на меня настороженно и не увидев в моем взгляде осуждения, продолжил. — Она же на меня вешалась, стоило ему только отвернуться, а мне друга терять не хотелось, он ослеплен был, ничего не замечал, верил ей безоговорочно, а потом в аварию попал, и калекой ей стал не нужен, женушка свалила в закат, прихватив с собой все его состояние. Это его чуть не убило, а у меня кроме него и отца больше никого не было, наверное, это стало последней каплей.

— Тим я, — наверное, теперь я стала понимать его лучше, нет, я не оправдывала его, да и не нужно было это ему, но его поступки и отношение теперь обретали какой-то смысл.

Кто бы на его месте не обозлился, когда в жизни видел только предательство, когда родная мать бросила десятилетнего мальчика, не понимающего почему вдруг мама пропала, а отец потерял себя. А его рассказ о жизни Леши и подавно заставил меня задуматься, каково это — смотреть, как страдает твой друг, держать его на этом свете, быть для него опорой, единственным, кому он остался нужен. Теперь я лучше понимала Лешу и его преданность несмотря ни на что, Тимур вытащил его со дна, вернул к жизни, поставил на ноги, такое не забывается и вряд ли кто-то сможет встать между этими двумя.

— Тшшш, дай мне договорить, — он перебил меня, приложил палец к моим губам, призывая замолчать.