Названые братья. Сын императора (СИ)

Карсу скажу, что у тебя живот прихватило…

Ежи, не веря ушам своим, развернулся к Волку, не забывая прятать Рути за спиной, посмотрел вопросительно:

— Это с чего такая милость?

— Эх, дурак ты… — вздохнул Волк, а за его спиной согласно засопела Вишенка, — молодой еще… Иди, пока отпускаю… Завтра нас тут уже не будет…

Ежи, чуть помедлив, кивнул Волку с благодарностью и, взяв Рути за руку, потащил ее прочь от караулки прямо в лес.

— Вишенка покажет, куда идти, — догнал их голос Волка, а затем мимо скользнула серая тень.

Ежи покосился на молчаливую Рути, кажется, все еще пребывающую в шоке от того, что их застукали, ну, и еще , наверно, от того, чем они чуть было не занялись прямо у стены караулки, и молча шагнул следом за неторопливо двигающейся по одному ей известному маршруту Вишенкой.

Почему-то ему казалось, что она не в болото их заведет.

В этот момент ему не хотелось думать, почему Волк сменил гнев на милость, и, что гораздо важнее, почему сменила гнев на милость Рути.

Было достаточно того, что она покорно идет следом за ним, что она до этого отвечала ему на поцелуи с жаром и страстью, не меньшими, чем у него.

За эти два месяца Ежи научился не задавать лишних вопросов и ценить то, что ему дают.

А здесь ценность была впечатляющей, чтоб просто так отказаться.

Не дурак же он, в конце концов?

15

15

Пушистый волчий хвост в последний раз мелькнул где-то между деревьями и пропал.

Ежи остановился, оглянулся, мельком оценивая диспозицию и признавая, что у Вишенки определенно есть вкус.

Полянка, на которой оказались принц и его нечаянная добыча, была небольшой, границы ее едва просматривались в ночи, но по всей поверхности то тут, то там поблескивали точки светлячков, из-за чего полной темноты не ощущалось, а вот мягкий, нежный полумрак получился отменно.

Ежи развернулся к Рути, в напряженном молчании застывшей за его спиной, провел ладонью по скуле, спустился к шее, затем ниже… И все это — аккуратно, неторопливо, осторожно… Словно норовистую лошадку успокаивал, искал к ней подход.

Рути, до этого напряженная и, кажется, готовая сбежать, едва заметно вдохнула и, чуть прикрыв блеснувшие отчаянием безумия глаза, подалась к нему… Сама. Опять сама.

И Ежи не стал задавать вопросов, хотя все внутри бурлило от непонимания ситуации и глупейшего ощущения, что его, наследного принца, обманывают. За нос водят! И надо бы это дело…

Но все попытки здравого смысла достучаться до головы были погребены под валом горячей крови, прихлынувшей к совершенно другому, противоположному месту!

Потому что кто-то, может, и имел огромную силу воли и способность оставаться в разуме, когда к нему прижимается тонкое, нежное девичье тело всеми своими правильными, волнующими изгибами… Но Ежи в число таких подвижников никогда не входил.