Назови меня своей

Ответить я не успела, снова оказавшись не готовой к удару, который обжёг нежную попку. Пальцы вдруг исчезли, и по коже прошёлся ремень, а я от неожиданности прикусила губу — во рту почувствовался солоноватый привкус. У меня вырвался сдавленный стон, я упёрлась лбом в сиденье дивана, часто задышав и пытаясь справиться с болью: она мешалась со вспыхнувшим наслаждением, его будил палец Валентина, вернувшийся обратно. Он блуждал по набухшим, нежным лепесткам, заставляя мои бёдра плавно двигаться, подстраиваться под движения, и когда он вдруг покинул меня, я едва успела поймать стон разочарования.

— Больше не ври, Лёля, не обманывай нас, слышишь? — знакомая хрипотца в его голосе дала понять, что он уже не сердится, но я знала, что Валентин не прервёт наказание.

— Слышу, милорд, — сипло ответила я, не собираясь больше совершать подобной глупости.

— Молодец, девочка, — пробормотал он, ладонь носфайи опустилась на раздражённую ударами кожу, поглаживая, успокаивая, рождая мурашки вперемешку с болезненными покалываниями.

Поясница сама прогнулась, подставляя попку под ласкающую руку, чувствительная точка наливалась жаром, и мои пальцы снова судорожно вцепились в края сиденья, а тело охватила дрожь. Валентин опять скользнул в меня, в жаркую, влажную глубину, заставив мышцы приглашающе сжаться, погладил изнутри, и я послушно выгнулась, тихо ахнув от брызг наслаждения, окативших с головы до кончиков пальцев на ногах. Всхлипнув, я зажмурилась, подаваясь навстречу этим пальцам, так бесстыдно входившим в меня сейчас без всякого сопротивления с моей стороны.

— Ты ведь не думала в самом деле сбежать, Леллиаль, правда? — ласково спросил Валентин, медленно скользнув по моему уже откровенно мокрому лону и коснувшись болезненно пульсировавшего бугорка.

И снова я позабыла о наказании, погрузившись в знакомое, терпкое удовольствие. Коротко застонала, пережидая острый всплеск ощущений, и пролепетала непослушными губами:

— Н-нет, конечно, милорд… Я не хочу… сбегать…

— Валентин, крошка, — мягко поправил вампир.

И третий удар, от которого я громко вскрикнула, захлебнувшись в эмоциях — одновременно лорд нажал на чувствительную точку и его пальцы проникли особенно глубоко, задев внутри какое-то местечко. Мир взорвался обжигающими искрами, я поперхнулась вдохом и провалилась в жаркую пропасть наслаждения, щедро приправленного болью, и… Терпкая, с горчинкой, волна смыла все прежние эмоции, страх, неуверенность, сомнения. Тело сотрясали волны дрожи, палец Валентина всё так же оставался во мне, заставляя вновь и вновь подаваться навстречу, желая вычерпать удовольствие до дна, до самого конца.