Назови меня своей

— Ты разговаривала с ним? — продолжил он спрашивать, и ровный, слишком спокойный голос заставил меня заёрзать на сиденье.

— Только поздоровалась, — послушно ответила, молясь, чтобы эти расспросы прекратились.

Ну всё же хорошо, со мной всё в порядке, как он вообще узнал, что что-то случилось?!

— Ты ведь не пыталась сбежать, Леллиаль? — тихо спросил Валентин, и я с искренним удивлением уставилась на него, всё больше недоумевая и пугаясь происходящего.

— Нет, конечно, милорд, куда? — честно отозвалась и облизнула губы. — Да и я прекрасно помню, что из дома мне не выйти без вас или вашего брата. Что случилось?

Валентин прикрыл глаза, длинно выдохнул и приблизился к дивану, присел. Снова посмотрел на меня.

— Подойди, Лёля, — мягко попросил он, и я даже не стала спрашивать, зачем.

Беспокойство внутри грозило перерасти в тревогу, однако я послушно поднялась, отодвинула валик и приблизилась к нему. Ладони Валентина легли мне на талию, он поставил меня между своих раздвинутых коленей, и я невольно затаила дыхание, почему-то показалось, сейчас что-то произойдёт. От напряжённого ожидания в груди образовалась гулкая пустота, в которой беспорядочно болталось сердце, и по телу прошла волна дрожи. Валентин заговорил, поглаживая меня и рассматривая узоры на корсаже.

— Знаешь, крошка, у нас с Мартом были игрушки до тебя, — заговорил он негромким, размеренным голосом, и от него мои бедные нервы тихонько завибрировали, натянутые до предела. — Конечно, мы развлекались с ними, но ни одна из них не жила в этом доме, — его ладони спустились на мои бёдра, и кровь быстрее побежала по венам, мне уже хотелось избавиться от платья и ощутить эти прикосновения обнажённой кожей, без всяких преград. — И вот сегодня я понял одну важную для себя вещь, — Валентин поднял голову и посмотрел мне в глаза, пристально, без тени улыбки. — Я не хочу тебя терять, Леллиаль. Я не хочу делиться тобой ни с кем, кроме Марта. Я не хочу тебя никому показывать, даже после ритуала с кулоном. Я хочу, чтобы ты принадлежала только нам и никому больше. Чтобы никто не мог прикоснуться к тебе, кроме нас, — ладони младшего вампира переместились обратно на мою талию и сжали так, что я издала сдавленный возглас и вцепилась в его запястья, с испугом глядя в расплавленное серебро его глаз.

В тёмной глубине зрачка уже разгорался знакомый багровый огонь, а жёсткие нотки, прозвучавшие в последних словах, заставили пожалеть о том, что сразу не сказала о подарке. Сейчас… Что-то подсказывало, уже поздно. Вдоль позвоночника скатилась капля ледяного пота, внутренности словно покрылись инеем, а воздух стал колючим и вязким, с трудом проходя в лёгкие.

— М-милорд… — просипела я, но он меня не слушал.