Принцесса особого назначения

И макияж… глядя на себя в зеркало, я решила забыть о белилах, румянах, пудре, и вообще – если уж я настолько уродлива, как мне об этом говорили на протяжении стольких лет, то какой смысл скрывать очевидное?

Мое появление, вкупе с преображением, произвело потрясающий эффект – аппетит был испорчен у всех!

К моему великому сожалению, и у меня тоже… Я с тяжелым вздохом оглядела блюда и потянулась за… яблоком. Увы, все остальное не вызывало желания поесть… даже странно.

– Ты хорошенькая, – внезапно шепотом заявила Лора, сидевшая рядом, – удивительно.

Невольно улыбнулась сестре и, склонившись к ней, тихо призналась:

– Я просто очень сильно… влюбилась.

– О… – У Лорианы округлился не только рот, но и глаза. – Ты? А ты умеешь любить?

Кажется, я уподобилась взбалмошным девицам, которые готовы запрыгнув на постель с ногами, шептаться по полдня о любви и всяких глупостях… Какой ужас.

– Умею, – попыталась я сгладить произведенный эффект, – в своем стиле.

– А-а, значит, это у тебя переходное состояние к ярой ненависти и злейшей мести!

– Кат, расскажи о нем! – попросила все так же шепотом Лора.

– О Динаре? – догадалась я.

– Да, какой он… ну не внешне, внешне он красивый, я помню.

– Как наш отец, – искренне ответила я, вспомнив историю с пальцем, – папочка тоже ни у кого палец не отрезал, срезали с трупа какой-то молодой женщины, а вот кольцо на палец надели фамильное.

– Они во многом похожи, – я заметила, что к нашему шепоту пытаются прислушиваться остальные, – расскажу потом.

А вечером, после того как айсиры скрылись за поворотом, покинув предел дворцовой площади, я готовилась к серьезному разговору с отцом… Его не было… серьезного, в смысле. Было много стенаний со стороны отца, слез со стороны матери, извинений и просьб о прощении… План с Динаром поддержали без вопросов, и я подозревала, в чем подоплека, – отец радовался возможности оставить меня при дворце. В конце вечера вновь зашел разговор о консорте… За что мне все это?

– Катриона, – вдруг Лора решилась вмешаться в нашу с отцом беседу, – а Народный суд завтра ты вести будешь?

Я так сильно люблю орков…

Утреннее солнышко уже припекало, но я стояла на ступенях центрального входа и, прикрыв глаза, наслаждалась ярким солнечным светом и игривым легким ветерком. Мне нравилось это утро и… впервые за долгие годы нравилась я сама. Гардероб был сменен резко и окончательно, и сейчас я стояла в длинной юбке, непозволительно зауженной в талии и бедрах, и белоснежной рубашке с высоким воротом. Отца возмущал тот факт, что я начала одеваться в соответствии с далларийскими традициями, но матушка, неожиданно начавшая посвящать мне много личного времени, осталась довольна моим решением.