Принцесса особого назначения

Он традиционно проводился на летней бальной площадке в саду, украшенном в изобилии первыми весенними цветами. И единственное, что радовало меня, так это возможность не принимать участия в его проведении. У меня была несколько иная задача – написать ответ кесарю Прайды. Его послание доставили на закате, и что удивительно, адресован сей свиток был мне.

«Рад вашему возвращению, Катриона».

Великий Араэден не считал себя обязанным расписывать приветствие на полстраницы, как полагалось, он сразу переходил к сути.

«Решение Готмирского конфликта выше всех похвал» – ммм, это уже было приятно, значит, и в данном вопросе кесарь на моей стороне.

«Ожидаю вас в первый день лета» – ну как и всегда, на протяжении последних пяти лет. Я должна была провести семь дней в дороге, чтобы в результате почти час простоять перед кесарем и выслушать одно-два слова в конце этой молчаливой аудиенции. Кесарь, одним словом. Пути его неисповедимы, решения непогрешимы, мотивы недоступны нам, простым смертным.

Вот и сейчас я не могу постичь одного – зачем ему мой ответ? Всегда посланник приносил свиток и покидал дворец, используя перемещения с помощью магии, а сейчас стоял и ждал ответа за моей дверью!

«Дорогой кесарь…» – начала я и осеклась.

Он, может, и дорогой, но не для меня же.

«Уважаемый кесарь…» – и второй листок пришлось выбросить.

И вот что ему написать? Я никогда даже не общалась с нашим трехсотлетним правителем!

– Вы можете продиктовать, а я напишу, – верный Райхо стоял рядом.

– Никак, – я тяжело вздохнула, – мне написал сам кесарь, и ответ должен быть написан моей рукой.

В результате долгих размышлений и горки скомканных черновиков на полу, родилось следующее послание:

«Признательна за заботу. Рада, что не разочаровала. Благодарна иметь честь видеть Вас в первый день лета».

Подпись тоже не сразу решилась поставить. Как бы он не подписался, так стоило ли мне? Подумала, что стоит, и расписалась, после подписи: «Катриона Ринавиэль Уитримана».

Свиток был передан посланнику, и стало легче, едва тот растворился в полумраке коридоров. Вообще даже напоминание о кесаре всегда заставляло испытывать это тяжелейшее давление, и часто мы с айсирами невольно издавали всеобщее «Хуууу», едва кесарь покидал заседания Альянса Прайды. Хорошо, хоть присутствовал он на них не часто.

В парке играла музыка, слышался смех и шум голосов, придворный бард пел о любви, и я решила поучаствовать в празднике. Нет, не спуститься вниз и танцевать на балу, ведь по сути я и танцевать особо не умела, а лишний раз вспоминать о своих недостатках не хотелось. И, отпустив Райхо, я вышла на балкон, облокотившись, начала разглядывать веселящихся.

На открытой бальной площадке танцевала лишь одна пара.