Назло громам

Плотный, жаркий воздух буквально давил. В этот тихий предобеденный час откуда-то издалека, наперебой со звоном трамваев, доносились автомобильные гудки.

— Во-первых, Одри, я вовсе не считаю тебя глупой.

— Безусловно не считаю. И во-вторых, раз твой отец хочет, чтобы я отговорил тебя ехать в дом этой женщины…

— Тебе не кажется, что на этот раз он слишком далеко зашел?

— Вообще-то я с тобой согласен, однако не думай, что мне доставляет удовольствие находиться здесь. И все же, поскольку мне дано такое поручение, я расскажу тебе о том, что просил твой отец, и тогда поступай так, как сочтешь нужным. Может быть, мы присядем минут на пять и выпьем чего-нибудь?

— Даже если бы я и хотела посидеть и выпить с вами, мистер Брайан Иннес, уже слишком поздно. Кое-кто пригласил меня на обед и будет здесь с минуты на минуту.

— Ты его не пропустишь — мы можем подождать в баре.

— О нет, не сможем! В этом отеле нет бара.

— Но черт побери, должно же здесь быть какое-то место для отдыха?

— Даже если и есть, о чем нам с тобой говорить? Ах да, о Еве! Большое спасибо, я уже слышала все эти старые сплетни.

Одри взмахнула сумочкой:

— К примеру, перед самой войной, когда Ева была знаменитой кинозвездой, она говорила о том, что хорошо относится к Гитлеру и нацистам. Но послушай, в то время так говорили многие, к тому же с тех пор прошло уже семнадцать лет. Они были не правы и признали это, в том числе и Ева. Разве не об этом ты хотел говорить?

— Нет, это лишь часть того, что я собирался тебе рассказать.

— А что еще? Ее любовную историю?

— Нет — разве что косвенно.

— Тогда в чем ты, в конце концов, ее обвиняешь?

— Я ни в чем ее не обвиняю. Возможно, эта женщина ни в чем не виновата. С другой стороны… — сомнение и нерешительность мелькнули на его лице; к тому же Одри Пейдж была так привлекательна, — с другой стороны, если то, что произошло в тридцать девятом году, не было несчастным случаем, она виновна в ловко задуманном и исполненном убийстве.

— Вот именно — убийстве. Она убила Гектора Мэтьюза из-за денег; это могла сделать только она. Эта очаровательная блондинка была такой же безопасной любовницей, как королевская кобра.

— Я не верю. Ты просто шутишь.

— Что угодно, только не шучу — уверяю тебя. Идем со мной.

В этот момент вспыхнули уличные фонари. Они засияли белым светом на фоне деревьев английского сада и превратили в сверкающее ожерелье Большую набережную на всем ее протяжении до самой площади Роны, откуда доносился приглушенный шум дорожного движения.

Сжав сумочку, Одри откинула назад тяжелые блестящие волосы, волнами спускавшиеся почти до самых плеч. Она смотрела на Брайана, чуть приоткрыв рот, и выражение недоверия на ее лице сменилось каким-то новым, к которому надо было присмотреться повнимательнее.