Назло громам

— Что, в конце концов, все это значит? — задыхаясь, воскликнул знакомый нежный голос. — Ты приехал слишком рано! Ты все испортишь! А хуже всего…

— Добрый вечер, Одри, — исключительно вежливым тоном произнес Брайан. — Ты ждала кого-то еще?

— Да уж, конечно! — произнесла Одри Пейдж и внезапно замолчала.

Было заметно, что она довольно тщательно и продуманно оделась к обеду: на ней было белое вечернее платье с большим вырезом, обнажавшее красивые, крепкие плечи. Хотя лицо Одри оставалось в тени, неяркий свет из фойе отеля выхватил из темноты ее тяжелые блестящие темно-каштановые волосы. Как всегда в моменты волнения, она казалась воплощением совершенно противоречивых качеств: бесстрастности и в то же время хрупкости, самообладания и нерешительности.

Одри чуть отступила в сторону, невинно и простодушно глядя на Брайана своими удлиненными, чуть раскосыми голубыми глазами с длинными черными ресницами, и в этом взгляде не было ни тени гнева или тревоги. В руках Одри держала дамскую сумочку и короткую накидку, которую уже начала нервно пощипывать пальцами.

— Ну конечно! — выдохнула она. — Такая неожиданная честь — Брайан Иннес собственной персоной! Могу я узнать, что ты здесь делаешь?

— Конечно можешь. Я здесь живу.

— Здесь? — Взгляд ее упал на чемодан. — В этом отеле?

— Нет, не в этом отеле. Я имею в виду — здесь, в Женеве. Надеюсь, ты этого не забыла?

— Забыла или нет, — ответила Одри дрожащим голосом, — но я думаю, что это уже слишком, — я сыта по горло! Я приехала сюда на несколько дней — всего лишь на несколько дней, чтобы навестить подругу, которая живет на вилле по эту сторону французской границы по дороге на Шамбери.

— Вот-вот. Я так и поняла. Значит, это он послал тебя.

— Де Форрест, мой отец. Он послал тебя шпионить за мной.

— Это вряд ли, юная леди. Я редко беру с собой чемодан, когда собираюсь шпионить, и, пожалуйста, не надо всех этих трагических жестов. — Вдруг он сменил тон: — Но мне действительно необходимо поговорить с тобой о твоей подруге Еве Иден — бывшей кинозвезде с вымышленной фамилией.

— Ее настоящее имя — Ева Ферье, — запротестовала Одри, — мисс Ева Ферье. В любом случае у нее было право взять какое угодно имя. Под этим именем она снималась в кино, и многие звали ее именно так. — Вдруг Одри затопала ногами. — Ах ты, рыжий гоблин! С каким удовольствием я бы вырвала твое гнусное сердце!

— Было бы очень жаль.

— Я в этом не уверена. Если бы ты хоть раз захотел отнестись ко мне серьезно, многое между нами могло бы быть совсем по-другому. Но как же, нет! Ты считаешь меня дурочкой и обращаешься как с ребенком — что бы я ни сказала и ни сделала. Я так зла на тебя, что готова убить!

— Послушай меня, Одри.

Их голоса звучали все громче на темнеющей улице.