Назло громам

Если бы ты раньше рассказал мне все, что знал (только то, что ты знал!), раскрыть это дело было бы еще проще, чем теперь. Совершенно очевидно, что преступник продумал сценарий убийства миссис Ферье. Его целью было создать видимость «магического убийства», то есть ситуации, невозможной в реальной жизни…

— Нет, — словно выстрел пистолета прозвучал голос доктора Фелла.

— Вы это отрицаете, доктор? Вы отрицаете, что убийца попытался в точности воспроизвести то, что произошло в Берхтесгадене семнадцать лет назад?

— И почему же? Объяснитесь!

— Сэр, не думаю, что это необходимо, — повысил голос доктор Фелл. — Некоторое время назад вы уже высказались относительно метода, использованного убийцей миссис Ферье, опередив меня с моими скромными умственными способностями…

— Ага! Так вы сами признаете, что я вас опередил и обошел?

— Что ж, это лестно. Да-да, очень лестно! Вы заблуждались с самого начала, дорогой доктор. Признание очень полезно для души. Кое-кому удалось даже большее. — И он, пожав плечами, указал на Брайана. — Вот Иннеса, несмотря на его дурные манеры и отсутствие наблюдательности, все-таки пару раз осенило, и он выдвинул предположение об отравленной сигарете, которое мисс Кэтфорд сочла неверным и ошибочным. Однако оно было ближе к истине, чем прежние попытки разгадать это дело.

Из книги Мьюрелла, — Хатауэй взял ее в руки, — мы можем узнать массу фактов использования нитробензола, широко известного также как масло горького миндаля, и бензальдегида. Если вдыхать его пары в течение продолжительного времени даже на открытом воздухе, это может оказаться смертельно опасным, точно так же, как если проглотить его в жидком виде. Это пришло в голову даже Иннесу, так ведь, молодой человек?

Стараясь сдержать гнев, Брайан ответил:

— Стоя за дверью этого кабинета и слушая разговор, я понял, что с миссис Ферье что-то не в порядке, и это, насколько я понимаю, верно.

— Что значит «что-то не в порядке»? Выражайся конкретнее!

— Она говорила как-то слишком бурно и нелепо. Мне даже показалось, что она ведет себя как сомнамбула; Одри же говорила, что миссис Ферье была словно под гипнозом. Перед тем как упасть, она подбежала к перилам балкона, держась руками за горло. Но каким образом она могла быть отравлена за столом во время завтрака?

— Она не была отравлена во время завтрака. Твоя глупость…

— Хатауэй, прекрати это свое хвастовство, черт побери!

— А я и не хвастаю. Я только констатирую факт. А теперь ты должен быть абсолютно откровенен со мной. Я совершенно не желаю слушать ни твое мнение, ни твои комментарии. На мои вопросы мне нужен только однозначный ответ: «да» или «нет».