Назад в СССР

Дикая потребность в еде в последнее время от меня отстала (обмен веществ стабилизировался, наверное) и мне удавалось экономить, да и питаться я стал в столовой. Комплексный обед обходился мне в сущие копейки. Мать, конечно, обижалась, что дома не ем. Ворчала и искала причины в себе:

— Что тебе, Андрюша, не нравится? Может, невкусно? Что тебе приготовить?

Я отмахивался и старался ее успокоить:

— Ничего, мам, не надо. Тебе и так некогда. Не до готовки. В советских столовых неплохо кормят. И порции большие. Какой смысл тебе еще у плиты торчать?

Но она лишь вздыхала и пробовала себя в других нехитрых блюдах. Я понял, что спорить с ней бесполезно. Самокопание — черта большинства женщин. Но я мог сделать для нее кое-что другое. Когда буду нормально зарабатывать на фабрике, заставлю ее уволиться со ставки уборщицы. Надеюсь, это случится уже скоро. Завтра у меня первый рабочий день.

* * *На фабрику я пришел к восьми утра. Заскочил в отдел кадров и забрал у Трошкина свой свеже-изготовленный пропуск. Фотка на нем получилась грозная. Фотограф в ателье в Доме быта оказался алкашом-халтурщиком. Не додержал или перепроявил или сделал еще что-то с фотографией, что никак было уже не исправить. Ну и ладно. Половина советских людей ходила с документами, на которых они смотрелись, как зомби или другие безумные людоеды.

Илья искренне обрадовался моему приходу. Торжественно вручил мне пропуск. Я расписался за его получение в каком-то журнальчике и собирался уже уйти, но Трошкин меня окликнул:

— Андрей, подождите…

Он стоял и мялся, словно правильная пионерка на своей первой дискотеке. А я смотрел на него и ждал, когда воин созреет. Но не дождался и решил ему помочь:

— Что, Илья?

— Можно вашего совета?

— Конечно, — пожал я плечами, — обычно советы дают не чужие люди. Раз мы уже знакомы, могу и подсказать.

— Вот… Андрей. Посмотрите.

Кадровик открыл шкаф. Там, в глубине его темных недр желтел букет мимоз.

— Как вам? Такие цветы подойдут?

— Это лучше, чем гвоздики, — кивнул я. — Хотелось бы разбавить их красными розами. Но их не достать. И так нормально. А почему букет в шкафу, а не в кабинете вашей избранницы?

— Я жду обеденного перерыва, — заговорчески проговорил Илья. — Положу ей на стол.

— Эх, Илья… Когда вы уже решитесь. А если она подумает, что это Петька из шлифовального цеха подарил букет?

— Какой Петька? — всполошился Трошкин, тряхнув головой так, что очки съехали на нос. — Нет у нас таких. И цеха такого нет.

— Ну, это я так, к слову. Но мысль вам понятна?

— Понятна, — вздохнул влюбленный. — Но я пока не готов.

— Ясно, не буду вас мучить, но рубашку лучше расстегнуть. Верхнюю пуговицу.

— Зачем? — удивился Трошкин.

— Так вы похожи на школьника.

Илья подошел к висящему на стене зеркалу и расстегнул пуговицу.