Назад в СССР

— И то верно, — Семеныч потянул грязную длань к прилавку, где выстроились в ряд прозрачные бутылки с красно-белыми этикетками «Русская водка».

— Стоять! — Маша отважно встала грудью на защиту социалистической собственности. — А ну пошли отсюда! Алкашня!

— Дай похмелиться, говорю! — заорал ее бывший и бухнул по прилавку кулаком.

Бутылки жалобно зазвенели. Маша попятилась назад, испуганно хлопая глазами.

— Граждане алкоголики и тунеядцы, — вмешался я. — Прошу заметить, что взять без спроса водку из магазина — это вам не заборы обоссывать. Между прочим, это уголовно-наказуемое деяние. За открытое хищение, совершенное группой лиц по предварительному сговору, вам каждому десяточка корячится.

Алкаши застыли в недоумении. Только сейчас они меня заметили. Хлопали глазами и на миг забыли, как разговаривать.

Наконец Семеныч промычал:

— Маня, это кто?

— Грузчик новый, — отмахнулась продавщица. — Идите уже отсюда. Грабители хреновы.

— Так это он, значит, вместо меня?! — ударил себя кулаком в грудь бывший. — Так вот ты с кем теперь в подсобке кувыркаешься?! Ах ты, сучка!

Ревнивец схватил с прилавка бутылку и бросился на меня размахивая ею, как Муромец булавой. Маша завизжала и отпрыгнула назад:

— Андрей! Уходи! Он, когда шары зальет, дурак совсем!"

"Я мигом оценил обстановку. Если выстрелить двоечкой в нос, то алкаш непременно завалится и расхвостает казенную бутылку. И возмещать в кассу придется Маше. Что с алкаша взять? Значит, надо как-то помягче. Я увернулся от удара сверху и подхватил локоть на спуске. Перехватил запястье, завернул руку ему за спину, выдернув одновременно бутылку.

Тот завыл от боли в заломленном суставе. Но тут произошел небольшой казус. Я не рассчитывал, что на помощь берсерку придет ассасин. Второй алкаш, пока я крутил первого, тоже схватился за бутылку и бросился на меня.

Что за день сегодня такой? Каждый норовит по башке бутылкой огреть! Я поздно его заметил и отклонился лишь в последний момент. Бутылка скользнула возле уха и уткнулось мне в плечо. Больно было очень, но стекло не разбилось.

Не выпуская из рук ревнивца, я ударил ногой в пузо его напарника. От пинка в живот алкаш согнулся и выронил бутылку. Та хряснулась о зашарканный кафель и разлетелась фонтаном брызг.

Вот, блин! Не уберег добро. Четыре рубля, между прочим, стоит. Придется ментов вызывать. Оформляться будем.

Рычагом кисти я уложил Семеныча на пол и наступил ногой ему на спину. Второго, согнувшегося пополам алкаша, я схватил за ноздри и подтянул к себе поближе. Оба воина выли и тихо матюгались.

— Вызывай ментов, — сказал я ошалевшей Маше.

Та стояла, раскрыв рот, с глазами Мадагаскарского лемура. Затем подобрала челюсть и юркнула в подсобку, где стоял телефон.