Назад в СССР

Дама (на вид ей было лет тридцать с хвостиком) скептически меня оглядела и поморщилась:

— Тебе восемнадцать-то есть хоть?

— Я же не бухать пришел, а работать, — ответил я.

— Ладно, — вздохнула она. — Зайди в подсобку — переговорим.

Продавщица выставила на прилавок картонную табличку с накорябанной надписью: «УЧЕТ».

Мужики загалдели, как согнанные с любимой лёжки тюлени.

— Пять минут перерыв! — гаркнула на них тетя. — И чтобы ничего не стырили. Смотри, Семен, — повернулась она к алкашу, чем-то напоминавшему сильно похудевшего Градского. — Если чего не досчитаюсь, с тебя вычту!

— А я-то чо? — возмутился «Градский». — Я ничо…

— Вот и смотри тогда за другими, — пригрозила ему кулачищем тетка.

Я приподнял крышку прилавка и прошел в образовавшийся проход. Коридор вильнул и уткнулся в подсобку, заставленную ящиками с разнокалиберными напитками.

— Смотри, студент, — наставляла продавщица, — каждый день в обед приходит конторская машина и привозит товар. Твоя задача — разгрузить ящики и составить их сюда. А потом выставить на прилавок недостающие бутылки, что раскупили за утро и вечер предыдущего дня. Работы на несколько часов. Но делать надо все аккуратно, чтобы не разбить. Справишься?

Тетка оценивающе посмотрела на меня зелеными глазищами.

— Сколько платить будешь? — не моргнув спросил я.

— Вот это по-нашему, — улыбнулась она ярко красными губами, накрашенными в цвет шариков безвкусных бус, что болтались на ее необъятной шее.

— Трешка в день, выходной — воскресенье. Меня тетей Машей зовут. Можно просто Маша.

— Идет, — кивнул я. — А как зарплату получать? Как оформиться?

— А никак, грузчик штатный у нас есть, но он в вечном запое. Муж мой бывший, но зарплату я за него получаю и в ведомости расписываюсь. И на эти деньги нанимаю рабочего. До тебя много «стажеров» было. Но держатся они недолго. Как только деньги им в руки попадают, так они сразу наступают на пробку. Я пробовала раз в неделю платить, но без официального оформления желающих мало. А ты непьющий. Поди и водки не пробовал ни разу?

— Не пробовал, — кивнул я, а про себя добавил: «советской времен семидесятых точно не пробовал».

— А грузчика алкаша зачем держать? — спросил я. — Его же уволить можно.

— Жалко мне его, — вздохнула Маша. — Как песика паршивого. За тунеядство его привлечь могут. Статья уголовная.

— Ни привлекут, — извлек я из памяти недавно полученные библиотечные знаниями (УК РСФСР и судебную практику мельком пробежал). — Признают алкоголиком и отправят на принудительное лечение. Может человеком станет.

Маша уставилась на меня с удивлением:

— А тебе точно восемнадцати нет?

Глава 9

— Мне почти восемнадцать, — отмахнулся я, не зная, то ли радоваться своему возрасту, то ли наоборот.