Назад в СССР

Одной только нормативки ведомственной столько валит, что всю жизнь можно только ее и изучать (с изменениями всякими). А на каждую бумажку еще три накатать надобно, чтобы первую с контроля списать. В самой горячей бухгалтерии в период отчета столько бумаги не марают, сколько в МВД.

Но бумажка — вещь важная. Можешь хоть сдохнуть на работе, радея за результаты и отчизну, но если на бумажке это красиво не покажешь, то ты ни хрена не делаешь. А можешь напропалую курить молодые побеги средиземноморского бамбука, но грамотно отчет составить и со статистами в ИЦ «правильно» карточки забить. В шоколаде будешь. Бюрократия задавила здравый смысл. Надеюсь, здесь в органах советских она еще не так разрослась.

Настал момент, когда тело мое решило, что готово к полноценным физическим нагрузкам. То состояние, в котором пребывала моя оболочка (а-ля ботаник-зубрила), меня категорически не устраивало. Куда с таким телом? Ни в морду дать, ни девушку охмурить. Поэтому я взялся за себя всерьез пока было время. Пол дня возился на школьном стадионе: бегал, подтягивался и отжимался на брусьях, а вторую половину дня пропадал в библиотеке. Я хоть и историк по образованию, но после поступления на службу ни одной книги в руки не брал. Только аудио иногда в командировках слушал. Винокурова и других Каменистых фантастов. Чтобы въехать в местные реалии, пришлось с головой погрузиться в подшивки местных и центральных газет. Память реципиента — это, конечно, хорошо, но многих нужных нюансов он не знал. И смотрел на мир глазами розового пони, что кушают радугу и какают бабочками.

Огромный просторный зал городской библиотеки вмещал себя бесконечные ряды столов с настольными лампами в зеленых колпаках. Стены, высотой с двухэтажные дома заставлены старыми стеллажами под самый потолок, полки которых заставлены невзрачными книгами с потертыми корешками. Настоящий кладезь информации. Потом все уместится в одном ноуте.

На верхних ярусах стеллажей расположились особо статусные элементы антуража: на посетителей смотрели суровыми взглядами (в которых читалась некая укоризна) портреты Маркса, Энгельса, Ленина и других великих писателей.

Я корпел над учебниками по истории и географии, пришлось немного позаниматься. Многие города в эту эпоху назывались по другому. Знать обязательно надо было, что Тверь — это Калинин, а Самара — Куйбышев.

Через пару недель я уничтожил месячный запас нашего с матерью провианта, научился пробегать, не задыхаясь, пять километров и подтягиваться чуть больше десяти раз. Для начала неплохо, но и не хорошо.

А с продуктами надо было что-то решать. До зарплаты еще целая неделя, а холодильник наш безнадежно опустел. Мой обмен веществ перестраивался с режима ботаника в режим, пока что лайтового спортсмена.