Назад в СССР

— Сынок, ты меня пугаешь, ты опять куда-то влип?

— Все нормально, мама, наоборот, твой сын устраивается в милицию. А за сотрудниками, сама понимаешь, контроль строгий может быть. Со стороны властей и прочих органов.

— Что ты имеешь ввиду? Нас подслушивать могут? Это же неприлично! Пусть слушают, если надо. Нам нечего скрывать.

— Вот это правильно, мама. Хорошо, что нечего. Кстати, я с фабрики сегодня уволился, трудовую забрал. Завтра в городское УВД пойду.

— Совсем ты у меня взрослый стал, сын…

Мать обняла меня. Я прижал ее голову к груди.

Глава 22

Городское УВД Новоульяновска располагалось в пятиэтажном унылом здании, построенном из потемневшего от времени, когда-то красного, кирпича. Во время Великой отечественной в здании располагался госпиталь. Я поднялся на высокое бетонное крыльцо и уперся в потертую дверь, обшитую рельефными деревянными рейками. Лак с них давно слез, и в древесину намертво въелась уличная грязь. Сразу видно — не областная управа.

Крыльцо высокое, значит есть просторный подвал, в котором, скорее всего, расположен ИВС.

Я потянул за массивную ручку, напоминавшую бронзу и никак не вписывающуюся в антураж здания, и очутился в узком холле. Слева расположился «аквариум» дежурной части, справа — крашеные деревянные скамейки для ожидающих.

Глянул на дежурку. За стеклом копошились трое: один сидел на телефоне и что-то записывал, второй вещал уличным нарядам очередную ориентировку, прижав к губам угловатую гашетку рации с черным проводом, третий стучал по клавишам пишущей машинки. Сводку, наверное, набивал.

Я свободно прошел дальше. На КПП при входе и намека не было. Попасть в здание мог любой, как и свободно выйти. Еще не настали времена террористов и проноса бомб в помещения МВД.

Позже на каждой проходной посадят по постовому, потом эти проходные оборудуют вертушками, потом электронными считывателями и рамками металлоискателей.

Помню, когда ходил проверяющим по области, выезжал в районные ОВД и подлавливал нерадивых дежурных (их помощников и постовых на КПП при наличии), пронося коробку в пакете. Внутри коробки записка. В записке слово крупными буквами черным маркером: «Бомба». Если не остановят и пропустят с коробкой, значит, подорвались. Если проверят, что в пакете такое громоздкое несу — писал в журнале проверяющих, что замечаний нет.

Но даже на «взорвавшихся» я рапортом в область не стучал. За такое сразу неполняк всей дежурной смене корячился, а начальнику органа строгач.

Так, журил их, заставляя потеть и краснеть, а потом писал в журнал другие мелкие замечания.