Назад в СССР

Ловко вскрыл немецким трофейным ножом консерву, порезал сало, расстелив в несколько слоев газету, и плеснул на дно двух граненых стаканов граммов по пятьдесят коричневатой жидкости.

Я взял стакан и понюхал. Запах сивушных масел тронул ноздри. Я чуть поморщился.

— Не криви рожу, — Петрович протянул мне кусок хлеба с нарезкой сала сверху, от него пахло чесночком, укропом и домашним уютом. — Самогон добрый, сам делал. На кедровых орешках. Это тебе не водка промышленная, а напиток живой. Его чувствовать надо. Будем! Чтобы девки любили и корешок твердости не терял. Как гриф гитарный.

Дзинь. — Мы чокнулись. Я опрокинул стакан в глотку и закашлялся. Градусов пятьдесят, не меньше. Ядреный. Но зашел хорошо. Фу-ух…

— Да закусывай ты, — похлопал меня по спине мастер. — Тебе еще смену дорабатывать.

Сам он закусил не сразу. Смачно занюхал куском хлеба, втягивая широкими ноздрями черный кисловатый мякиш. Затем плеснул себе еще, а мой стакан отодвинул в сторону:

— Тебе хватит. Мал еще, веса в тебе нет, как у батьки. Вот будешь под центнер, тогда по две сможешь пить.

Петрович хлопнул еще «рюмашку» и зажевал ее красной, как Советский флаг, килькой.

— У-ух… Хорошо. — выдохнул он.

* * *Я постучал в дверь дальнего кабинета и, не дожидаясь ответа, вошел.

Зина сидела за столом и старательно выводила каракули в каких-то бумажках. Делала очень занятой вид. Вот зараза, даже бровью не повела.

Я кашлянул. Она подняла глаза:

— А, Петров, молодец, что зашел. На, распишись.

Я молча черкнул в каком-то комсомольском журнале и наблюдал за ее реакцией. Она с подчеркнутым официозом взяла журнал у меня из рук, захлопнула его и сказала:

— Вот и все, Петров, теперь ты больше не наш. Удачи на новом месте.

— Спасибо, — ответил я, повернулся и направился к двери.

— Куда хоть уходишь? — не выдержала и бросила вдогонку Зина.

Я остановился в дверях, скрыв улыбку, обернулся:

— В ментовку.

— А-а-а… — кивнула Зина. — Нормально.

Голос ее в этот раз чуть дрогнул, а в глазах промелькнула то ли обида, то ли грусть. Не успел понять. Комсорг быстро взяла себя в руки и уткнулась в лежащие на столе бумаги.

Я вышел и захлопнул дверь. Железная девка. Молодец… И я молодец. Удержал дистанцию.

* * *После смены вечером вернулся домой. Зайдя во двор, осмотрел по привычке территорию. Все как всегда. Ребятишки в песочнице, бабульки на лавочке семечки лузгают и прохожим кости моют. Воробышки дерутся за корочку хлеба, брошенную им на пропитание с балкона.

Никаких левых машин, никаких подозрительных субъектов. Никто меня не караулит и не пасет. Во всяком случае, не заметил…

После тех двоих я теперь не уверен в своей наблюдательности на сто процентов. Профессионально сработали. Я их не срисовал.