Назад в СССР 4

А вот все эти бабенки пропали из одной небольшой деревушки. У всех семьи, дети. А они словно испарились. Стало быть, скорее всего, нет их больше в живых. Уголовные дела возбуждены по факту убийства. Но пока убийства эти в один материал не объединили. Наша задача доказать, что все пропажи имеют общие признаки. Ну и, конечно, найти этих женщин живыми или мертвыми, как и того, кто причастен к их исчезновению. Пока версия об убийстве остается основной.

Версия-то версией, но сведений было крайне мало. Я задумчиво смотрел, как Света внимательно разглядывала каждую фотку. А потом она подняла голову от стола и задумчиво произнесла:

— Никита Егорович, я тут странность одну обнаружила. Хотя это, может, и не странность вовсе. Возможно, эти черты присущи все жителям Моховки.

— Не томи, Светлана Валерьевна, говори уже.

— У потерпевших одежда такая простенькая, будто они крестьянки довоенных времен. На макияж и намека нет. Волосы не ухожены, собраны в пучки и узлы.

— А что в этом странного? — вмешался Алексей. — Где вы видели, чтобы сельчане из глубинки как актеры или певцы выглядели.

— Вроде, ничего странного, если такие лица на улице встретить в деревне, — объясняла Света. — Но мы же смотрим на фотографии.

Мы все втроем недоуменно на нее уставились, не понимая, в какую сторону гадать.

— Ну, на фотографиях люди, и тем более женщины, обычно стараются выглядеть получше. Как-то принарядиться, глаза хотя бы карандашом подвести, прическу навести, в конце концов.

Да, это я и сам мог заметить.

— И взгляд, — пробормотал я так тихо, что никто не услышал.

— Ну, да… Действительно странно, — Горохов задумчиво теребил пуговицу пиджака. — Ну ничего, разберемся. Так… Вылет завтра утром. В Курск. Там нас встретят и доставят до деревни. В местном райисполкоме обещали помочь с нашим расселением.

— В деревню поедем, — воодушевился Алексей. — Всегда мечтал жить ближе к природе. Как же это прекрасно — пить молоко из крынки, утирая бороду рукавом. Каждое утро выходить во двор и удивляться рассвету. Считать, сколько яблок упало с дерева.

— Ого, Алексей, да ты романтик, — удивился я. — А когда ты в последний раз был в деревне?

— Не помню, в детстве еще. Лет десять мне было. У бабушки гостил. После этого, когда в город вернулся, давление умел измерять не хуже участкового врача.

***"

"Аэропорт Курска оказался еще меньше, чем в Абакане. Перелет занял чуть больше часа. Встретил нас местный участковый в звании старшины, мужик упитанный и с колоритной красной мордой, как у Евдокимова после приснопамятной бани. Нос с большую картошку, а руки — как моя нога в обхвате.

— Как долетели? — улыбался Полищук Яков Федорович, одной рукой крутя баранку милицейского “бобика”, а другой накручивая на палец рыжий гусарский ус.