Шиворот-навыворот

— Так что? Почему Алисия не дала вам опекунство? — повторила она свой вопрос.

— Она в критическом состоянии, — пробурчал Арман, прекрасно понимая, что информация о состоянии его дочери — не военная тайна Германии или Французской республики.

— Что с ней? Я хочу навестить ее. — В глазах Лилии моментально отразились боль и сочувствие.

— Она в коме и, боюсь, ваш визит она просто не заметит. Хотя, если вас так беспокоит ее здоровье, я могу проводить вас к ней завтра, — галантно предложил Арман.

— Почему она в коме? — изумилась Лилия.

— Вот в этом сейчас и пытается разобраться полиция.

— Полиция? Господи, да что же произошло? — Глаза красавицы, поразившей всех своей выдержкой, наполнились слезами. И эти слезы оказались искренними.

Пахомов не принимал участия в разговоре, хмуро уставившись в одну точку.

— Я заеду за вами завтра, — заявил Арман как о чем-то уже давно решенном. — В одиннадцать.

Будущая графиня де Анвиль кивнула и направилась к выходу, вслед за ней потянулся Виктор Пахомов.

Встреча закончилась. И хотя победа осталась за приглашенной стороной, Арман остался довольным результатом.

— У них против нас ничего нет, — хмыкнул Витя Пахомов, усевшись в машину. — Алиска недееспособная. Распоряжаться судьбой ребенка они не могут. И в суде ничего не выиграют.

— Они и не собираются подавать в суд, хотят решить все по-хорошему, — заметила Лилия, усаживаясь рядом.

— Можно было и отказать им во встречах с Тайкой, — недовольно буркнул Пахомов. — Кабы знать заранее, что Алиска в коме.

— Ты правильно сделал, что согласился. И потом, разве плохо, что Таечка обзаведется такими влиятельными родственниками?

— Этого-то я и боюсь… — устало вздохнул Витька. — А ты молодец, родная, я сразу же ""Двух капитанов"" вспомнил, когда ты ладонь приподнимать начала…

— Вить, ты нервничал. Хорошо хоть, не забыл этот момент…

— Как я могу его забыть, если мы с Гертом этот знак друг другу иногда подавали.

— Да, я знаю. — Лилия сглотнула с трудом. Пахомов поспешил перевести разговор.

— Ну, и как тебе мой несостоявшийся тесть? — криво усмехнувшись, поинтересовался он, заводя двигатель.

— Опасный человек. И очень коварный.

— А мы опаснее и коварнее, — отрезал Пахомов. — Верно, родная?

— Сомневаюсь, — заметила Лилия и, отвернувшись к окну, погрузилась в свои мысли."

"Он не стал ее отвлекать. И так знал, о чем она думает. О Герте. О сегодняшних поминках по случаю его дня рождения. О едкой горечи утраты, разъедающей на куски сердце, о близком человеке, навсегда их покинувшем. Пахомов сосредоточил свое внимание на дороге, изредка поглядывая на Лильку. Бедная баба, ей бы мужика хорошего. Но, наверное, ей никто не нужен.