Шиворот-навыворот

Все-таки сволочь хозяин — и общак взял, и из бедной женщины последнее вытряс. Заработал на жизни и смерти. Его родная мать не сделала бы для него и половины. А мама… Бумеранг уже начинал думать о матери Костюка, как о своей собственной. Та ростовская женщина, которая когда-то дала ему жизнь, больше его не интересовала.

Он походил по двору, потом посидел на завалинке. Но сидеть скоро надоело, и Бумеранг поплелся мимо кустов смородины, что росли вдоль дорожки, тяжело опираясь на палку. Хорошо, что его никто не видит. Кроме матери. Вон она выглядывает в окошко и радостно машет ему.

— Я пойду, выйду за калитку, — крикнул он ей и, распрямив спину, упрямо зашагал к калитке. Он двигался медленно, словно боясь оступиться, и осматривался по сторонам, как и любой другой, оказавшись в незнакомом месте. Сзади кто-то громко разговаривал, какие-то парни. Сейчас поравняются с ним, и он кивнет им. Это великое счастье, что Костюк был нелюдимым и не имел друзей. Только эта странная Ольга. То ли большая любовь, то ли верный соратник. Даже с соседской Верой отношения были враждебные.

— Я тебя раньше, до болезни, терпеть не могла, — призналась она. — Вечно у тебя были какие-то закидоны.

— Посмотри, Глыба, у нас в деревне открыли дом престарелых? — громко спросил кто-то сзади.

Бумеранг не стал поворачиваться. Местная шпана. Им только дай поглумиться, покажи слабину. Он сам был таким. И приставал на улицах к девчонкам с вопросами типа:

— Девушка, а вашей маме зять не нужен?

Главным был не ответ, а реакция. А все реагировали по-разному, кто-то смеялся, кто-то сердито шарахался в сторону. Но всегда казалось так весело.

— Это не старик, Пряник, ты перепутал, — заорал кто-то совсем рядом дурным голосом. — Это же Костюк, чмо болотное. Глянь, этот придурок с бабкиной палкой вышел. Эй, козлик, повернись, когда с тобой большие люди разговаривают.

Кто-то с силой дернул его за плечо.

Бумеранг повернулся. Двое широкоплечих парней стояли и откровенно смеялись над ним. Мало кому удавалось уйти безнаказанным, назвав Вову Нестерова чмом, да еще и болотным. Но придурошный Костюк, наверное, должен был это стерпеть. Зато ни один нормальный мужик, тем более побывавший на зоне, никогда не стерпит никакого козла, или даже козлика.

Он не стал с ними разговаривать, а лишь поудобнее перехватил палку.

""У них, пожалуй, кулаки побольше моих будут"", — пронеслось в голове. Но Бумеранг мало когда думал в драке. Герт и Пахом постоянно сердились за это.

""Там, где можно решить спокойно, ты начинаешь бить. Ты дерешься со всеми, даже с нашими друзьями. Из-за тебя постоянные проблемы"" — возмущался не раз Герт. И сейчас разговаривать не хотелось.

Пальцы обхватили палку, как когда-то обхватывали эфес рапиры.