Шиворот-навыворот

 — Я тебя Ольге в обиду не дам.

— А кому дашь? — весело спросила Вера.

— Никому не дам, — слабым голосом и будто бы шутя проговорил Бумеранг.

С Ольгой не заладилось с самого начала. Блеклая и бесцветная, она наводила на Бумеранга ужасную скуку. Ольга была набожной и пыталась все время поговорить с Костюком о Боге. Все ее знания, почерпнутые из проповедей местного батюшки, сводились к спасению в вере. Бумеранг перечитал на зоне Библию и Евангелие, Коран, Веды и мог вести теологические споры с любым митрополитом, муфтием или далай-ламой. Его забавляли речи Ольги, и он соглашался с ней:

— Да, ты совершенно права, спасение найдем только в Вере.

И целый день ждал, пока она придет. Вера приходила рано утром и уже поздно вечером. Делать уколы. Он смотрел на нее жадными глазами. Она подмечала эти его взгляды. И как-то не выдержала:

— Юрчик. Мне не нравится, как ты на меня смотришь.

— Обыкновенно смотрю, — ничуть не смутился он.

— Вообще, ты очень изменился, — задумчиво произнесла Вера. Внимательно посмотрела на Бумеранга и добавила: — Очень, как будто и не ты это вовсе.

— Знаешь, наверно, ты права, я сам чувствую, как изменился, — счел за благо согласиться Бумеранг. — Еще и болезнь эта. Мать вчера жаловалась бабке, что от меня остались кожа да кости, что даже взгляд поменялся. Я много видел такого, Вера, о чем предпочел бы никогда не знать. Любой бы человек поменялся в таких условиях. И я не исключение. Если тебе неприятно со мной общаться, не приходи, я пойму.

Удивленная Вера молчала.

Бумеранг и сам был немало удивлен собственным монологом. После таких разговоров Вера стояла первой в очереди на встречу с настоящим Костюком. Но почему-то ему не хотелось ее туда отправлять. Он дал себе слово, что прибьет каждого сомневающегося в том, что именно он — Юра Костюк. Но пока никто и не сомневался. Только Вера."

"Казалось, что тема закрыта, что он убедил ее своим проникновенным признанием. Тем более что тогда она не ушла. К этому разговору они вернулись через пару месяцев. Когда на дворе потеплело и стало возможным выходить на улицу. В тот день Бумеранг решил прогуляться по деревне. Что руководило им — кураж или наглость, он не мог определить. И того, и другого у него было в избытке. Он потихоньку оделся и побрел во двор, надеясь постоять на уже весеннем солнышке. Мать вызвалась было пойти с ним, но Бумеранг остановил ее:

— Не надо, мама. Я сам. А то совсем в инвалида превращусь. — Взял бабкину палку и потихоньку поплелся во двор.

Он испытывал к матери чувство бешеной благодарности за то, что выкупила его у хозяина. Бумеранг сам слышал, как она шепотом рассказывала Веркиной матери, тете Тае, о том, чего ей это стоило. Называла сумму около штуки баксов.