Шиворот-навыворот

Сами ждем, когда родит. Час ждем, два. Герт на скамейку сел и сидит спокойненько, а я ж сидеть не могу, хожу взад-вперед. Потом вышел, у таксистов бутылку водки купил, половину выкушал, боль притупилась. Возвращаюсь обратно, а тут медсестра выходит и говорит: ""Вы не нервничайте, папаша, у вас дочка родилась"". ""Не у меня, — говорю, — у него"", и на Иштвана показываю, а он спокойный такой, кивает радостно. Я спросил, как ее зовут, медсестру, то есть, оказалось, Светлана. Потом, правда, их родители налетели. Рая начала меня жизни учить, типа пить с утра нельзя… Тетя Эмма, Герта мамаша, увидела на мне его джинсы и шпынять начала, типа зачем дал. Герт решил сбавить обороты, и так, как цыгане, в приемном покое скандалим. И предложил имя дочечке придумать. А я уже лыка не вяжу. Говорю: ""А давайте назовем девочку Светланой"". Всем понравилось, вот и назвали."

"— Ты мне это для чего рассказал? — еле сдерживаясь, хмуро поинтересовался Иван, загоняя глубоко внутрь дикую обиду и злость. Это он должен был везти Лильку в роддом, это его святая обязанность дать имя своему ребенку. Его, а не пьяного Пахома.

— А затем, чтобы ты понял, Ваня. — Отрезал Виктор. — Ни один нормальный мужик не станет мечтать о женщине, которая видела тебя не то, что с голой ж-пой, а с распоротой по диагонали ягодицей.

— То есть ты к ней как к сестре относишься? — уточнил Иван.

— Я бы и рад по-другому, но не могу. Я тебе вот что скажу: любишь, езжай к ней. Нет, оставь в покое. Обижать ее я никому не позволю.

— Тогда давай адрес.

— Держи. — На ярком зеленом листочке для заметок нетвердой рукой Витька вывел адрес и телефон.

В Москве полковник Шульгин уныло смотрел на заплаканную женщину.

— Вы же знали, Вера Акимовна?

— Нет, — мотнула головой соломенная вдова, но глаза, подведенные черным, забегали из стороны в сторону.

""Врет"" — мысленно усмехнулся Шульгин.

ГЛАВА 23

Вова Нестеров считал, что родился дважды. И второй раз — под счастливой звездой. Даже в колонию он попал по блату. Мать похлопотала, чтобы отправили под Пермь. Там мотал свой срок Жук. Родной брат Коли Пахомова, соседа по лестничной клетке. Следовательно, Вите Жук приходился дядей.

На зоне Нестеров с удивлением узнал, что Жук не просто так, не хухры-мухры, не рядовая какая-то шавка, а казначей. И все общаковые денежки, что с воли передаются, попадают сразу к нему. И уж потом Жук со смотрящим распределяют, куда что пойдет.

Конечно, Вову Нестерова, которого никто даже и не подумал обижать, сразу определили на теплое место, в кочегарку. Закидал угля, и спи спокойно, дорогой товарищ.

Иногда он приходил погостевать к Жуку. Тот поил его чифирем и жаловался на артрит.

Так бы и жил Вова Нестеров до конца срока, если б не попал в больничку. И заболевание у него обнаружили серьезное, типа бронхита с плевритом.