Чувства навыворот

Оскал, который она в кои-то веки рискнула проигнорировать.

— Я в порядке!

— Кого ты лечишь? — незамедлительно и угрожающе подался в ее сторону. — Я едва не оглох от твоих криков! Ревешь до сих пор, не переставая! И кровь…

— В данной ситуации это нормально!

— Ни хрена подобного, Синичка!

Собрав всю волю в кулак, Ирина бесстрашно выдержала его свинцовый взгляд и твердо отчеканила:

— Хватит! Мне виднее!

Вопреки ожиданиям, данный возглас подействовал на молодого человека совсем иначе. Схватив за плечи, он встряхнул ее, точно безвольную тряпичную куклу.

— Почему? — зашипел, негодуя. — Почему ты утаила от меня такую важную информацию? Неужели сложно было сказать, что ни с кем до меня еще не трахалась? Твой первый раз мог стать особенным, дура! А стал?

«Утаила? Ах, это я утаила?»

Ярость захлестнула душу до краев.

— Я пыталась сказать! — рявкнула в ответ. — Но разве ты меня выслушал?

— О подобных вещах заранее предупреждают! А не в тот момент, когда тебя уже на член натягивают! Или я, по-твоему, долбаный экстрасенс, должен был сам догадаться? Как, черт подери? Как?

— А я тебе, между прочим, заранее тоже говорила!

— Да ну? Правда, что ли?

— Правда! — нервно сглотнула образовавшийся в горле ком. — В тот день, когда ты меня заразной окрестил перед кучкой отморозков! Или не помнишь?

Конечно, помнил. Даже орать перестал. Нахмурился.

— Ты издеваешься? — хрустнул позвонками затекшей шеи, пряча за привычным жестом свою нервозность. — С тех пор прошло почти три месяца!

— И что?

— За это время ты могла дать кому угодно! Вот что!

— Могла! Но не дала же!

Судорожный вздох. Громкий. Рваный. Его.

И вопрос, заставший врасплох:

— А мне тогда… почему дала? — протянул он задумчиво, впиваясь в нее потемневшим поплывшим непроницаемым взглядом.

Надменно вскинув подбородок, Ирина ляпнула первое, что пришло на ум:

— А может, я тебя люблю? М?

Поперхнувшись собственной слюной, Красницкий зашелся в приступе кашля. Пытаясь восстановить сбившееся дыхание, хрипло выплюнул:

— Че?

Демонстративно закатив глаза, она осуждающе покачала головой.

— Шутка, Славик! Шутка!

— Я тебя сейчас… за эту шутку…

— Что? — воинственно выпятила грудь. — Ну? Что?

— Сожру!

— Интересно! И как же ты собираешься…

— Зубами, Синичка! — яростный рев. — Зубами!

Внезапно ей поплохело. До дрожи в коленях. До мороза по коже.

Слишком уж безумным он сейчас выглядел. Слишком одержимым.

Сильным. Дерзким. Опасным. И совершенно неподдающимся контролю.

— А может, не надо? — она непроизвольно втянула голову в плечи, трусливо отступая назад.