Чувства навыворот

Прямо от внушительного основания до четко очерченной не менее толстой головки.

А по дну самой ванны тянулся алый след, оставленный несколькими каплями крови. Ее девственной крови. Теперь он все понял. Осознал. И ужаснулся.

— Ш-ш-ш! — прошептал, мягко заключая ее в объятия. — Все, Синичка! Все!

Что-то сломалось внутри от столь нежного и трепетного обращения. От ласкового голоса. От пульса, гудящего в ушах. И это что-то заставило девушку лихорадочно вцепиться в парня, точно в спасательный круг, и разреветься с новой силой, прижимаясь щекой к его широкой груди.

— Ну, что ты, девочка? — поддавшись порыву, Вячеслав принялся утешать Ирину, осыпая ее лицо и шею жадными порывистыми поцелуями. — Самое страшное уже позади! Расслабься, малышка! Я здесь. Я с тобой. Чувствуешь?

— Угу!

— Сильно… болит? — поинтересовался, слегка запнувшись."

"— Очень! — громко шмыгнула носом. — Прямо очень-очень!

— Мне жаль! Мне так жаль, пучеглазая!

Она застыла камнем в его руках.

«О чем ты сожалеешь? Что больно мне сделал? Или что вообще ко мне прикоснулся?»

— Ты главное, расслабься, — продолжал он, словно не замечая ее состояния. — Успокойся и дыши. Скоро пройдет… должно пройти!

— Но не проходит! — отчаянно закричала Ирина, когда эмоции взяли над ней верх. Когда разум помутился. Когда в сердце осталась лишь обида и бесконечная агония. — Не проходит, понимаешь? Мне больно! Больно! Больно!

Красный рассвирепел менее, чем за секунду. Скрипнув зубами, попятился назад (ровно настолько, насколько того позволяло замкнутое пространство) и от всей души саданул кулаком по стене, выпуская пар. Потом еще раз. И еще.

После обреченно застонал, стискивая ладонями собственный череп.

— Тогда собирайся! — нетерпеливый рык. — Поехали!

— Куда?

— Тебе в рифму ответить или как?

— Можешь никак не…

— В больницу!

— В какую еще…

— Да в любую! — повысил голос Вячеслав, окончательно теряя терпение. — Туда, где проведут качественный осмотр и скажут мне наверняка, не порвал ли я тебя больше… больше, чем положено физиологией!

Временно забыв про боль, Ирина ощетинилась:

— Нет! Это же унизительно!

— Мне плевать, откровенно говоря!

— Никуда я не поеду! — настырно вскинула подбородок.

— Еще как поедешь!

— Ты совсем, что ли, придурок? — теперь уже кричала и она. — Мне нельзя в больницу! Моя мать знает очень многих врачей в нашем городе! Особенно, женских. Да ей же немедленно сообщат, что ее драгоценная дочь…

Красницкий оставался непреклонен, испепеляя девушку гневным взглядом:

— Значит, найдем врача, который умеет держать язык за зубами!

Пару раз вздохнув в надежде успокоиться, девушка заявила:

— А знаешь, ты прав! Все уже прошло, мне значительно легче!

— Ирина? — предупреждающий оскал.