Сквозное. Навылет

— Вот, — парень трясущимися руками положил перед ним эти… похоже, копии с истории болезни, покосился на пистолет, который так и остался лежать. Отступил. — Степан уже там, с дежурными быстро порешал все, как я понял. Сбросил мне фото, узнал… — вот тут секретарь еще на шаг отступил, и будто за Гришу попытался заныкаться. Тот тоже удивился, наблюдая за этими перемещениями. — Тала в операционной, — выдохнул, зажмурившись в итоге из-за плеча Алхимика.

Глава 21

— Света, я не могу Талу сейчас взять на операцию! Ты посмотри на нее! — Маркиян Тарасович явно не понимал причин, по которым их обеих трясет так, что руки не выходит держать спокойно, приводил какие-то свои умные доводы.

А Света… Ну да, чего притворяться, она сидеть не могла, металась по кабинету туда-сюда, будто юла. Тала, кстати, тоже не то чтобы там, за стеклянной стеночкой, спокойно на кушетке лежала под капельницей. Подругу телепало натуральным образом и Тала беспрестанно извинялась перед медсестрой, которая, несмотря и на такое состояние, сумела все же в вену попасть. Опыт, видимо.

Маркиян Тарасович же, едва увидел их, вообще, какому-то своему невропатологу позвонил, вызвал сюда на консультацию. Вот, ждали теперь. А у нее в голове, как в дурацком фильме, мелькают секунды, словно до взрыва бомбы! Только проводов, чтоб перерезать и остановить этот счет не видно что-то.

Света не так уж и подробно была просвещена о Денисе Шустове, но даже то, что ей было известно… пугало до икоты. Особенно тот его принцип, о котором все были в курсе, кто хоть как-то касался данной стороны жизни, где Шуст — бог и владыка: он предательства не прощает никому.

И, увидев в сумке Талы деньги, которые подруге просто неоткуда было взять, кроме как у Шуста, Света размышляла лишь о том, а изменит ли он данному принципу в отношении Талы? Поймет ли, что толкнуло девушку на такой поступок?

За себя почему-то не так волновалась, хоть и страшно было дико, но как-то с детства повелось, что ее буквально вынуждали о других в первую очередь думать, потому как «только так и правильно жить». Оттого и отрывалась, вырвавшись из семьи, потому и пыталась получить то, чего, как казалось, не хватало все детство…

Только ведь, если по-честному, то никого ближе и дороже Талы у нее сейчас не было. Как сестра настоящая, которой вообще без разницы, чем Света занимается и почему так вот решила по жизни идти; которая всегда готова была обнять и поддержать, когда и Свете от себя тошно… А Тала не воротила нос, просто принимала все заскоки. Единственный человек, которого Света считала близкими. И тут этот проклятый рак!..