Сквозное. Навылет

 — Все получится, понимаешь?! Все получится… Я загадала так, если будет снег! — не до конца понимая, что делает, подалась вперед, обхватила щеки Дениса ладонями, прижалась распахнутыми, холодными от снежинок губами к его горячему рту. Поцеловала его сама, с пылом, с какой-то совсем безыскусной страстью, не плотской, нет, радостью своей делясь.

— Что именно получится, чудо? — с улыбкой ответил Шустов на ее поцелуй, это он всегда охотно, да. Чуть прикусил губу, перехватил сильными руками под спину, чтобы стабилизировать их и дать опору.

— Все… Все хорошо будет, — выдохнула ему в жадные губы, чуть прикрыв глаза и сквозь ресницы Денисом любуясь.

А у самой дурацкая, чуть безумная улыбка на пол-лица, кажется, которую он слизывает языком, выпивает прямо, не позволяя отстраняться. Но Тале и не хочется. И восторг этот всю душу охватил, засмотрелась на него: на волосы, которые снег припорошил, на снежинки в его ресницах. Переполняло внутри что-то, давило грудь непривычным теплом, не только чувственным, другим совершенно, почему-то делающим этого мужчину ей сейчас невероятно, почти невыносимо близким!

— Ты красивый такой!.. — выдохнула, сама не поняв, что оно наружу выплеснулось. И вдруг смутилась каких-то совершенно глупых, девчачьих слов.

У Шуста удивление в глазах блеснуло. Всмотрелся внимательней в нее, наклонился к ее лицу ближе.

— Прости… Извини, Денис, ты, наверное… Просто… Этот снег и ты весь… О, господи! — она уткнулась ему в плечо, мучительно краснея.

А Шустов расплылся в широкой усмешке, не кривой, доброй.

— Прав таки Гришка, ты — чудо! И прекрасно, что уже мое целиком и полностью! — отозвался с вибрирующим в груди смехом, который ей и через всю их одежду передавался. — А то, что у тебя теперь всегда все хорошо будет, я и без снега гарантирую, Тала, — прижался на секунду алчными губами к ее закушенным.

И тут же потащил к машине.

— А сейчас быстро внутрь! — прям повелевал. — Макс, печку на полную, — распорядился охраннику, который у них и водителем сегодня был. — Руки ледяные, Тала! Вот как ты умудрилась без перчаток выйти?! Опять простудишь горло! — попрекнул ее Денис, растирая те самые пальцы.

А она не могла взгляд оторвать от него и от снега за окном тронувшейся машины. То туда, то опять на него смотрела. И смеялась, хотя объяснить Денису свой искристый восторг толком не могла.

— Все хорошо… — кивнула, вроде Дениса заверяя, что не простынет, а сама в мыслях добавила «будет», вообще о другом желание загадывая.

Совсем не о простуде.

Шустов хмыкнул, как бы заверяя, что и это возьмет под контроль, отогреет. Сел, подтянув ее себе под бок, только правую руку так и не выпустил, постоянно теребя кольцо, чуть холодившее кожу ее безымянного пальца.