Наша навсегда

— Кстати! — Бешеный Лис ставит бокал на стол, встает, — у меня же кое-какие записи есть с тех времен! Я специально отдавал оцифровывать. Там есть твой папаша, Леха. Посмотреть хотите?

— Конечно, — кивает Лешка, а я думаю, когда будет уместно спросить про то, знает ли Бешеный Лис моего отца. Если имя мамы назвать, может, вспомнит? Но это явно потом надо будет делать. Сначала записи.

Демид Игнатьевич включает здоровенную плазму, и на экране появляется чуть смазанная картинка какого-то застолья.

Парни, бритые, с золотыми цепями, все крепкие и опасные на вид, сидят за столом, что-то празднуют. Смеются, чокаются бокалами. Напоминает хроники девяностых, тот же антураж, те же типажи.

Я без труда узнаю в сидящем в самом центре бритоголовом красавчике отца Игната. Открываю рот в изумлении.

Прямо Игнат на меня смотрит с экрана, надо же! Только без нынешней стильной стрижки, и более массивный. И взгляд. Взгляд, конечно, отличается. Уже тогда он пугающе мертвенный был, словно молодой парень этот видел такое, чего никому не пожелаешь.

— Похож, да? — улыбается Бешеный Лис с гордостью, — это мы Новый год празднуем, в бане.

— В бане? — удивленно хлопаю я ресницами.

— Не обращай внимания, девочка, — отмахивается Бешеный Лис, — так было принято. Вот, Лешка, твой папаша. Витя Каменный. И Машка рядом.

Я кошусь на Лешку, жадно смотрящего в экран. И да, богатырь Витя очень похож на моего Камня. Или наоборот, Камень похож на того богатыря. Такой же огромный, занимающий чуть ли не половину дивана, он сидит в одной майке, и на мощных бицепсах — роспись синих татуировок. Красивый, сильный зверь. Рядом — симпатичная брюнетка, судя по блестящим глазам Лешки, его мама.

А с другой стороны длинного стола — еще какие-то парни, девушки, их много, взгляд скользит по ним, скользит… Пока не упирается в светловолосую хрупкую девушку.

Я всматриваюсь, не веря своим глазам, а затем выдыхаю тихо:

— Мама…

44

Голос мой совсем тихий, но и Лешка, и Лис мгновенно поворачиваются в мою сторону, а затем, так же синхронно, к экрану."

"— Отец, тормозни вот здесь, — тут же командует Лис, и его отец послушно жмет на пульте на паузу.

А затем, уже не дожидаясь следующих слов, увеличивает лицо светловолосой девушки на весь экран.

Видно не особенно четко, все же, запись любительская, и освещение так себе… Да и сама девушка на кадре слишком молоденькая и сильно накрашенная, наверно, по моде тех лет: подведенные черным веки, губы, с темным контуром и светлой, практически на контрасте, помадой. Челка, полностью закрывающая лоб.

Но это она, моя мама.

Это точно она.

Я жадно вглядываюсь в ее лицо, неожиданно понимая, что у нас дома нет ни одной фотографии из ее юности. А ведь тогда было уже много возможностей для фотографирования.