Наша навсегда

— Привет, — говорит Игнат, — а ты?

— А я и не загорался.

— Не меняешься, — скалится Игнат, явно имея в виду нежелание отца признавать свои ошибки.

— А чего мне меняться-то? — удивляется Бешеный Лис, — я по горячим точкам не скачу, из африканских пустынь блудных журналисточек не вытаскиваю…

При этих словах Игнат чуть напрягается и дергает ушами, словно кот, которого поймали на шкодничестве.

Я отмечаю эту реакцию чисто машинально, но почему-то довольно остро.

Журналисточек, значит, из африканских пустынь…"

"Бешеный Лис, явно заметивший мою реакцию, усмехается.

И, отстранив сына, идет к нам, протягивает руку Лешке:

— Приветствую, Камень.

— Добрый вечер, Демид Игнатьевич, — коротко пожимает ладонь Бешеного Лиса Лешка.

— А это, получается, Василиса, да? — отец Лиса изучает меня, и вот очень сильно не по себе от его взгляда.

Еще в первую нашу встречу он поразил меня своей убийственной мерзлотой, холодом могильным. И сейчас вообще ничего не поменялось.

Бешеный Лис смотрит спокойно, доброжелательно даже. Но в глубине черных зрачков таится свернувшееся в уютный клубочек холодное безумие… Не дай бог кому-то выпустить его!

— Василиса, — киваю я, преодолевая дрожь в голосе, — очень… приятно…

— Ну-ну, не ври, — улыбается Бешеный Лис, — приятно ей… Ладно, проходите в дом.

Он поворачивается к нам спиной, взбегает по ступенькам.

Мы, переглянувшись, идем следом.

Лис, который остаток пути был за рулем, тянет меня к себе и мимолетно сладко целует в губы, шепчет:

— Не бойся, малышка, он ничего не сделает.

— Да я и не боюсь… — бормочу я, не желая признаваться, что боюсь. Очень боюсь.

Опасный он человек, Бешеный Лис.

Самый опасный из всех, кого я знала.

Камень ничего не говорит, просто успокаивающе кладет тяжелую ладонь мне на поясницу.

Оберегая.

В доме у отца Лиса просторно. Тоже по-скандинавски.

Интерьер лаконичный, очень спокойный. Минимум мебели, максимум света.

Мы проходим в огромную гостиную со вторым светом.

Усаживаемся на здоровенный бежевый диван.

— Я отпустил прислугу, — говорит Демид Игнатьевич, — так что, сами похозяйничаем. Василиса, вон там все приготовлено для застолья, сервируй нам пока что стол.

Я киваю чуть растеряно, смотрю на Лешку, уже усевшегося на диван, но, при словах Бешеного Лиса нахмуренно подавшегося вперед.

— Она не прислуга тебе, — с досадой говорит Игнат, — садись, Вась. Я сам принесу все.

— Я помогу, мне не сложно, — я иду по направлению к кухне, следом топает Лис.

Его отец никак не комментирует выступление сына, усаживается рядом с Камнем на диван, задает какой-то вопрос про ситуацию в городе.

— Они работают вместе? — я поворачиваюсь к Игнату, едва стоит нам скрыться с глаз его отца.