Моя навсегда

 – Почему я жив?

– Увидеть Рим и умереть, – пояснила я.

Дмитрий невольно рассмеялся, качая головой. Мол, что с «такой» взять. Невозможно же злиться! Но я знала: это не конец.

Самолет легко летел на юг, к солнцу и морю, и стюардесса, улыбаясь, подала нам напитки. Дмитрий попросил принести ему из бара рюмку коньяку – расслабиться. Я одобрила это намерение и сама подумывала, чтобы последовать его примеру, когда стюардесса, желая услужить, спросила у Дмитрия, что будет пить дочка. Так и спросила:

– А что ваша дочка будет пить? – этими самыми словами.

Стюардесса, хоть и была молоденькая, но не настолько же дура! В любом случае ты же стюардесса, ты же должна понимать, что представительный чуть седой мужчина за сорок и юная девица в белом сарафане и бежевой кофте на пуговицах почти никогда не отец и дочь. Дмитрий замер – стоп-кадр, замедленная съемка, и я заметила, как от его лица отлила кровь. Воздух накалился. Стюардесса все поняла и спросила меня, не принести ли мне тоже коньяку. Кажется, она была готова притащить нам хоть кокаину, если бы это помогло. Но было поздно. Дмитрий ответил холодно, что передумал и что «нам с дочерью» ничего не нужно. Стюардесса не знала, что делать. Она не могла извиниться – это бы только ухудшило положение, она не могла – я видела это – оставить все, как есть. Ей было мучительно стыдно, она покраснела. Тогда я повернулась к ней и улыбнулась по-американски широко и до идиотизма радостно.

– Дайте мне яблочного сока, а ему уж все-таки принесите коньяку, у него давление, ему надо!

– Сейчас, сию секунду.

Стюардесса, кажется, первый раз снова выдохнула и убежала.

Дмитрия, кажется, чуть отпустило.

– Давление, значит? – спросил он с вызовом, который я с готовностью вернула.

– Ты не должен выходить со мной на люди, если ты не готов к такому.

– Одно хорошо, – сказал он после долгой паузы. – Будут мне завидовать. Скажут, вот старый жук, отхватил себе молоденькую…

– Старый жук, старый жук, – повторила я. – Помнишь, принцесса пела в сказке… как же ее, нет, не принцесса. Золушка пела про старого доброго жука. Встаньте дети, встаньте в круг.

– Знаешь, я начинаю жалеть, что ты выглядишь настолько юной, моя принцесса Софи, – рассмеялся он, а затем притянул меня к себе и поцеловал в губы.

Стюардесса тактично ждала, пока мы не закончим, и только потом подала нам наши напитки. Тогда я не выдержала и попросила ее принести мне какой-нибудь шоколадный батончик.

– Дети любят сладости, – кивнул Дмитрий и попросил для себя свежий номер La Repubblica."

"Дети любят сладости. Я еще не знала, что именно эта фраза станет основной мелодией нашей любви. В Италии Дмитрий решил представить меня – свою очаровательную спутницу – коллегам, съехавшимся в Рим со всего мира.