Моя навсегда

Подошла вплотную, остановилась и дождалась, пока он меня заметит.

Он поднял голову. Голубые глаза смотрели рассеянно, словно он меня не узнавал, и я снова отчаянно подумала, что он тут по какому-то другому поводу. Затем Дмитрий Евгеньевич улыбнулся – эмоция узнавания.

– София Олеговна! А я вас искал.

– Да ну? Неужели? А я бы и не подумала. Ну, в таком случае, вы меня нашли. Вот она я, перед вами. Как поживаете?

– Нормально, спасибо. А вы?

– А я – аномально, – бросила я сухо. – Вы про сына хотели узнать? Он в порядке, кушает хорошо, спит тоже. Иногда даже в одиночестве. Сегодня завтракал яичницей с сыром. Он, кстати, вообще довольно хорошо питается. Овощи и фрукты, правда, редко. Зато одевается тепло, в соответствии с погодными условиями. В близких отношениях с «хорошими девушками», правда, пока замечен не был, но если такое произойдет, я могу вам телеграфировать. Вы мне только дайте номер вашего телеграфа. У вас же есть телеграф?

Женька стояла чуть поодаль, за моей спиной, и рот ее не закрывался. Я же стояла вполоборота, выпрямившись как струна, и старалась не думать, какой мешковатый на мне свитер и что на левой его половине огромное пятно от кофе. Пятна от кофе были на всей моей одежде, Митька говорил, что я оставляла их как автографы.

Ласточкин посмотрел в сторону, на Женю, и задумчиво поднес пальцы к губам. Затем тряхнул головой и посмотрел на меня с вызовом.

– Что-то еще?

– Температуру ему я не мерила. Боялась вызвать подозрения. Говорят, есть такие приборы, которые измеряют температуру на расстоянии. Если вы мне такой прибор раздобудете, я вам и температуру смогу передавать.

– И что мне теперь с этим делать? – спросил он.

– С чем? – опешила я. – С температурой?

– С тем, что я вас явно чем-то задел и обидел, хотя и в мыслях не держал, – сказал он так просто, что совершенно меня обезоружил.

Разве можно вот так брать и говорить, что думаешь? Это противозаконно. Сквозь злость проступили страх и паника. Я не справлюсь, нужно было бежать, зачем я к нему вышла? Как сохранить гордость, когда я с трудом могу дышать даже в бумажный пакет.

– Зачем вы пришли? – спросила я.

Вопрос стоил мне всех моих сил, а к ответу я оказалась не готова.

– Я не знаю, – сказал он и замолчал.

Мы стояли и молчали; мое сердце выпрыгивало из груди, а он казался спокойным и безмятежным. Впрочем, я не знала, как выгляжу со стороны.

– Вы не знаете?

– Я искал предлог. Если бы вы что-то у меня забыли, я бы этим воспользовался, но вы ничего не оставили, кроме фантиков от шоколадок, София Олеговна. Я думал сделать вид, что хочу снова что-то разузнать про Диму, но нет.

– Вы больше не хотите, чтобы я родила вам внука? – спросила я.

Женька позади меня закашлялась так, словно подавилась услышанным.