Моя навсегда

– Ты выкинула мое кольцо, – совсем тихо, еле слышно, прошипел он и улыбнулся.

На секунду я опешила: блеск глаз вдруг потух, и Дмитрий стал тих, спокоен, даже ласков. Он подсел ко мне, положил руку мне на обнаженную ногу, посмотрел на меня с каким-то даже сочувствием.

– Ты выкинула мое кольцо, дорогая. И ты хочешь со мной порвать.

С этими словами он вдруг сжал пальцы на внутренней стороне моего бедра – быстро, сильно, молниеносно. Оглушительно больно. Непередаваемо, так больно, что слезы брызнули – именно брызнули – из глаз. Я не могла поверить в реальность происходившего. Я ожидала дальнейших криков, битья посуды, скандала, ядерной войны – хотела раз и навсегда разобраться, где проходит линия между тем, что могу решать я, и что допускается решать ему. Но теперь я кричала от боли, а он закрывал мне лицо ладонью, продолжая давить и сжимать ногу. Я извивалась, билась, но ничего не помогало. Он просто хотел, чтобы мне было больно.

– Ты… сама напросилась, – прошептал он, склонившись ко мне. – Ты сама виновата, слышишь. Как ты могла? Как ты могла подумать, что я отпущу тебя?

Я пыталась вырваться, но он был сильнее. Я рванулась изо всех имевшихся у меня сил и отскочила на другую сторону кровати, на самый край – Дмитрий догнал меня в два прыжка, перехватывая рукой под грудь, повалил на пол, перевернул, мгновенно выкрутил мне руку – так, что я заорала от боли в голос. В глазах потемнело, темнота и звезды, бесконечная новая вселенная засасывала меня, как новомодный вакуумный пылесос системы «циклон». Через секунду я отключилась.

Я просчиталась, я промазала – теперь я точно это знала. Вчера, когда я кидала кольцо в воду, я знала: это будет как контрольный выстрел в сердце. Но контрольные выстрелы всегда направляют в голову. Их делают, чтобы никто не выжил, а я пришла в себя, и рядом со мной, перепуганный и бледный, сидел Дмитрий. И мы оба истекали кровью, но мы не умерли, мы были живы.

– Господи, Софи! – шептал он. Боль не отпустила и после, когда я снова осознала себя во времени и пространстве, стала даже сильнее, пульсируя в районе плеча. – Господи, Софи. Ты меня слышишь?

– Что… ты со мной сделал? – спросила я, но слова вышли скомканными.

Дмитрий потянулся ко мне, и я инстинктивно отшатнулась. Боль тут же удесятерилась. Я замерла. Я лежала, я не хотела больше бороться за свои права, я не хотела бежать, я только хотела, чтобы боль ушла.

– Тише, тише, тише, девочка моя. – Он потянул ко мне руку. – У тебя сильно вывихнуто плечо.

– Ты… – пробормотала я, всхлипывая. – Ты вывихнул мне плечо. Ты, Дима, черт возьми, вывернул мне руку. Черт!

Он хотел что-то сказать, но только кивнул, встал и куда-то ушел. Куда? Совсем ушел? Все-таки бросил меня? Почему я говорю «бросил», а не «освободил»? Я не слышала, чтобы открывалась дверь.