Навеки твой. Прощай

- Ждешь от кого-то конкретного? – спросил будто вскользь, а в глазах все равно тревога читалась.

- Да нет. Все, что ждала, мне уже подарили.

Элеонора – похабного вида белье, которое, кажется, понравилось лишь самой Элеоноре и… Ладно, Уварову, говоря откровенно, тоже. По крайней мере, об этом свидетельствовала его широкая улыбка и тлеющий в глазах огонь. Язычки пламени вырывались, плетьми обжигая Лерину кожу. Та мило краснела и отворачивалась. И если не знать, какие планы она строила на ночь и мужа, можно было подумать, что Лера – ну просто вылитая скромница. Если не знать, да.

Так вот. О подарках… Таир недавно презентовал Лере новенькую машину, и поэтому она больше ничего от него не ждала. Но тот все равно поздравил ее огромным букетом цветов, срезанных с клумбы за домом. А совсем взрослый Тёмка нарисовал открытку. За последние два года из его рисунков исчезли темные тона и мрачные мотивы, которые когда-то не на шутку беспокоили и саму Леру, и детсадовских психологов. Открытка вышла яркой, сочной и праздничной. В центре – сама Лера. В кривобокой желтой короне и дерзком мини. Слева, очевидно, Темка, справа – Таир с ежиком торчащих черных волос и маленькая Элька. Сестру Тёма пока еще изображал чуть в стороне от всех. Но это было нормально. Так он будто замыкал их семью на себе, немного ревнуя родителей к появившемуся на свет конкуренту. А в правом верхнем углу – одинокая серая фигура Исаева. Лера не спрашивала у Артема, кого он изобразил, но в том, что это его отец,  была абсолютно уверена.

Поначалу ее немного беспокоило то, что Павел практически полностью отстранился от сына, а потом поняла – так ему легче. Не видеть их – значит, не вспоминать о своих неудачах. Может, он просто не мог иначе. Лера его не винила. За все время, прошедшее после развода, они виделись от силы два раза. И примерно раз в месяц Павел звонил. Вот и все.

- Так от кого цветы?

- Так… Эти от сотрудников фонда, что-то они припозднились в этом году. Эти – от Григоровых, Власовых…

Таир достал следующий конверт. Открыл… Закусил щеку.

- Что? Ну, что там? Дай посмотреть!

- Да не крутись ты! – вновь шикнула Элеонора и на этот раз дернула чуть сильней.

- Ай!

- Дмитриевна! Оставь моей жене волосы. Я их очень люблю."

"- Тогда не отвлекай ее. А то получится прическа, знаешь, как у масаи? Лобная часть лысая, а на затылке – косы. Твой отец в прошлый свой визит доказывал мне… мне, представляешь, что масаи бреются наголо! Не знаю, кого он там видел, может, какой-то костюмированный балаган для таких идиотов-туристов, как твой непутевый папенька, но в девяносто втором я провела в племени масаи почти четыре месяца. Так что я знаю, о чем говорю! Можешь мне поверить.

Не верить Дмитриевне посмел бы только дурак, ну, или Лерин отец. Как, впрочем, и спорить.