Сейчас и навечно

Он знал, что, если захочет поговорить, всегда может позвонить или зайти ко мне в любое время, и я буду рядом.

Но он ничего не предпринимал.

В понедельник после работы на репетиции я, как обычно, избегала убийственного взгляда Анны-Марии и уворачивалась от неуклюжих ног Райана. Грег был в восторге от моего соло, хоть и не сказал об этом вслух.

– В субботу вечером открытие, – сказал он так, будто мы этого не знали. – Возьмите билеты и раздайте своим родственникам и друзьям. Было бы замечательно, если бы каждый из вас привел по два человека.

– Сколько уже продано билетов? – спросила Анна-Мария.

– Достаточно, – ответил Грег. – Мы можем себе позволить выделить для вас немного.

Мы переглянулись. Это была своего рода кодовая фраза, означающая «почти ничего не продалось», и мне вдруг стало грустно. Конечно, я выступала не ради славы или денег, но было бы здорово, чтобы бы кто-то стал свидетелем моего первого за четыре года танца, кроме стервозных подружек Анны-Марии. Я взяла несколько распечатанных листовок и развесила их по пути домой.

После ужина раздался телефонный звонок, когда я свернулась калачиком на своем любимом диванчике. На моем лице расцвела улыбка.

– Максимилиан, – пропела я. – Ты тот человек, с кем я и хотела поболтать.

Он рассказал мне о своей новой работе в больнице Сиэтла, а я поведала ему об эмоциональных качелях и о собрании АН.

– Это было словно очищающий душ, как в «Силквуде», – пошутила я.

– И что это должно значить? – спросил он с усмешкой.

– Ты не видел «Силквуд»? Тот старый фильм с Мерил Стрип, где она работает на ядерном заводе и подвергается радиоактивному облучению? А потом те парни в защитных костюмах начинают обстреливать ее из шлангов с водой в глаза, десны и вообще везде, чтобы обеззаразить ее?

– Это так ты чувствовала себя на собрании?

– Да. Выступать перед целой толпой и самим Господом Богом ощущалось именно так, – улыбнулась я. – Запиши это в своем пособии для спонсоров.

– Может, и запишу, – засмеялся Макс. – Или ты когда-нибудь запишешь это в свое.

– Ха, я далека от этого.

– Возможно. А может, и нет, – ответил Макс. – Но я чертовски горжусь тобой.

– Спасибо. Я тоже. И я горжусь тобой. Ты уже увиделся с родителями?

– Пока нет. Мы с мамой запланировали ужин на субботу. Посмотрим, как все пройдет, прежде чем я столкнусь с отцом.

– Дай знать, как все пройдет. Я всегда буду на твоей стороне.

– Ах, ученик превзошел учителя, – сказал Макс.

Смешок вырвался из моего горла.

– Ой, да прекрати. – Но моя улыбка померкла, и Макс будто бы увидел это.

– Как Сойер? – аккуратно задал вопрос Макс.

Я съежилась на диване, превратившись в один клубок из рук и ног.

– Не очень хорошо. Он борется за опеку над Оливией, и я боюсь, что он проиграет.

– Боже, это ужасно.