Научу тебя плохому (СИ)

— Все сказала? — голос такой холодный, ледяной просто.

Поднимаю взгляд на парня, и жалею об опрометчивом поступке. Лучше бы не смотрела. Потому что нужно быть слепым, чтобы не заметить ярость, вспыхнувшую во взгляде парня.

— Я не…

— Ты точно дура.

Вздрагиваю, от произнесенных им слов становится до ужаса горько и обидно, настолько, что в саднящем горле встает огромный ком, а на глаза наворачиваются слезы. Зачем быть таким грубым? Чем я это заслужила? Ничего плохого ведь не сказала. Отворачиваюсь, устремляю взгляд в закрытое окно, напоминая себе дышать, чтобы позорно не расплакаться. Наверное, я просто устала, от всего этого устала, от жизни своей бестолковой, от злых людей, совершенно не задумывающихся о чувствах других, от неизвестности, ждущей меня в ближайшем будущем, и от одиночества этого беспросветного.

— Есь, — уже спокойнее произносит Марк.

— Нет, я не дура, просто я привыкла к тому, что за все надо платить, — наконец набравшись сил, поворачиваюсь к парню, смотрю ему в глаза, — и платить я лучше буду деньгами, и…

— Прекращай, я понял, хватит нести чушь. Какими деньгами, Еся, я видел этот сраный конверт, там нихрена нет.

— Есть.

— Ты поняла, о чем я. Там слишком мало, чтобы этого хватило хоть на что-то.

Ничего не говорю, жду, пока он продолжит, или уйдет.

— Что ты собиралась делать? На те деньги, что у тебя есть, даже с учетом тех, что ты оставила мне, этого хватило бы едва ли на месяц в какой-нибудь задрипанной коммуналке.

— У меня есть работа…— запинаюсь, вспомнив, что уже вообще-то нет, — точнее была.

— То есть сейчас нет?

— Я найду другую.

— А с прежней что? С супермаркетом?

Кажется, в этот момент я слышу звон собственной отвалившейся челюсти.

— Не надо на меня так смотреть, я тебя не сразу узнал, но узнал. Ты мне брюки, между прочим, испортила, — я не могу понять, шутит он, или всерьез все это произносит, пока наконец не понимаю, о чем он толкует.

Тот мужик с утра в супермаркете!

— Это…это был ты? — смотрю на него ошарашенно. Так вот, почему он показался мне знакомым, как только открыл дверь. Правда, сейчас он все же выглядит иначе. Волосы уложены, лицо гладко выбрито.

— Я, — кивает.

— Прости, сколько…

— Если ты сейчас спросишь, сколько мне должна, честное словно, Еся, я тебе клянусь, я перекину тебя через колени и отшлепаю по заднице.

Застыв с открытым ртом, я пялюсь на Марка, не решаясь продолжить. Он серьезно это произнес?

— Так что с работой? — продолжает, как ни в чем не бывало.

— Уволили, — отвожу взгляд. Почему-то становится стыдно.

— За что? Из-за меня? — кажется, в его голосе появляются беспокойные нотки.

— Нет, — качаю головой, — просто так совпало.

— А деньги в конверте, я полагаю, расчет?

Киваю в ответ.