Научу тебя плохому (СИ)

— Маленькая, — я наклоняюсь к ее лицо, начинают покрывать его поцелуями.

Сначала осторожно, едва касаясь, потом настойчивее. Хаотично ласкаю губами каждый участок, языком провожу по разомкнутым губам. Чувствую, как хрупкое тельце подо мной напрягается, потому что хозяйка его начинает думать, и начинает очень невовремя.

Отсюда и выползают эти совершено ненужные сейчас «нет».

— Есь, я осторожно, слышишь, Есь, маленькая.

— Я не могу, — она шепчет тихо, едва различимо. Ладошками сжимает мои плечи, но не отталкивате, словно сама решить нет может, словно сама с собой борется.

И я ее настроение такое улавливаю, конечно.

— Почему нет, Есь?

— Потому что это все неправильно и…

— Что и?

— Я боюсь, — выплевывает практически, и тут же зажмуривается, моей реации боится.

Дурочка.

А я улыбаюсь, как какой-нибудь дурачок в отдаленной деревеньке нашей необъятной.

— Не надо, Есь, не надо бояться. Я медленно. Осторожно.

Я шепчу ей тихо на ушко, снова покусываю мочку, провожу языком по раковине. И Еся, конечно, реагирует, не может не реагировать. Я еще на кухне понял, что ушки — ее эрогенная зона.

— Марк…

Не хочу, не надо, малышка, не останавливай меня. Я понимаю, конечно, что больно ей сделаю, что никак без этого, но могу хотя бы постараться минимизировать боль и неприятные ощущения. Продолжая ласкать маленькое ушко, шею, опираюсь одной рукой на матрац, рядом с головой мышки, веду по животу, задираю выше футболку и двигаюсь ниже.

— Марк… — она взвизгивает, как только моя рука оказывается меж расставленных в стороны ножек.

— Расслабься, маленькая, не отталкивай меня. Я так тебя хочу, Мышка. Я осторожно.

— Марк…

— Осторожно, да?

Я и сам уже почти не соображаю. Мозг окончательно слился в «штаны».

— Да? — повторяю, словно в бреду, продолжая ласкать свою малышка, чувствуя ее вновь проснувшееся желание.

Она двигает бедрами, скорее неосознанно, чем намерено, просто реагирует на мои движения. И меня это ее бесконтрольное поведение дико заводит. Она хочет меня, подсознательно хочет. Иначе бы не лежала сейчас так спокойно, не позволила бы делать с собой то, что я успел сделать. Не кончала бы с таким надрывным, протяжным стоном.

— Да…

Тихо, очень тихо, но я услышал.

Приподнимаюсь слегка, в глаза своей мышке заглядываю, словно убедиться пытаюсь, что не послышалось, не показалось. Что она действительно сказала мне «да».

— Да? — уточняю, глядя в орехового оттенка глаза.

Она больше ничего не говорит, только кивает и глаза прикрывает. И выгибается слегка в пояснице, бедрами соблазнительно двигает, в такт движениям моей руки, будто желает получить больше, а лучше все сразу. Здесь и сейчас.