Научу тебя плохому (СИ)

— Марк… — шепчет тихо, но не отталкивает.

— Скажи мне да, мышка, сажи да, я так хочу тебя, малыш, с первого дня, хочу в тебя…

Глава 23

Марк

Возможно, мне бы стоило притормозить, сбавить обороты, а лучше и вовсе остановиться, но мне словно чеку невидимую сорвало и теперь только взрыв, никак иначе. Я сам открыл этот чертов ящик Пандоры, сам позволил себе больше, чем следовало.

А теперь смотрю на свою мышку. Ее взгляд все еще подернут дымкой пережитого оргазма. Малышка дышит прерывисто, на меня смотрит вроде, а ощущение, что куда-то сквозь. И сейчас мне кажется, что она в принципе мало что в данный момент понимает, если вообще что-то понимает, потому что я постарался, и старался я очень усердно. Продуктивно все так получилось и я бы, наверное, даже рад был бы и доволен, как слон, если бы не одно очень важное «но», а именно мой собственный изголодавшийся зверь внутри.

Сейчас я особенно ярко чувствую, что нихрена мы не далеко от животных ушли. Все те же голые инстинкты, все то же животное, непреодолимое желание заграбастать свою самку. И разница между мной и каким-нибудь носорогом в период активного размножения лишь в том, что я еще пока могу здраво мыслить, держусь на краю оврага, в любой момент готовый переступить ограничительную черту.

И тогда все, — не будет пути назад, не будет поводов к отступлению.

А потому я все еще жду ответа своей девочки, которая, видимо. Прибывает в совершенно шоковом состоянии. И я, наверное, эгоист конченный, потерянная личность, но не смогу я остановиться, и не хочу, если быть уж совсем откровенным.

— Марк, я… нет…

Нет?

В голове в один миг возникают вопросы. Почему нет? В смысле нет?"

"Соображать становится сложнее, держать себя в руках — тем более. Ее «нет» немного отрезвляет, сначала даже в чувство приводит, но уже спустя мгновение, зародившееся во мне, животное начало, начинает биться в диких, истерических конвульсиях, требуя продолжения, настаивая на том, чтобы взять свое, то, что уже принадлежит мне. Оно отказывается наотрез принимать этот совершенно неправильный в такой момент ответ.

— Мышка, маленькая, ну почему нет.

Понимаю, что веду себя, как ребенок, которому игрушку понравившуюся не купили, и теперь он капризно топает ножками посреди магазина, желая любой ценой получить свое. Вот и я также, слышу вполне четкое, и, очевидно, осознанное «нет», а все равно напролом пру, отказываюсь принимать реальность. Реальность, в которой моя мышка начала приходить в себя, реальность, в которой черный морок, навеянный всепоглощающей страстью и моим яростным, даже агрессивным напором. А я не хочу, совсершенно не хочу, чтобы мышка в себя приходила, чтобы думать начинала. Потому что не надо думать, сейчас, в данный момент — это лишнее.