Насвистывая в темноте

Я никому не рассказала, что в Мужском клубе не ставят спектаклей, потому что падре Джим подарил мне открытку со святым Патриком, а это мой любимый святой, и вообще он добрый, никогда не налагает страшных епитимий после исповеди. Кто знает, отчего падре Джиму взбрело на ум так чудно нарядиться, но мне радостно хотя бы оттого, что мой нос не суется в чужой вопрос.

Толпа уже почти разошлась, когда к обочине перед церковью подъехал мистер Гэри и подскочил к падре Джиму. Мистер Гэри что-то сказал ему, и тогда падре Джим закричал в голос, почти завыл:

— Что значит — как посмотреть? Это смертный грех, Гэри. Смертный грех!

Бабуля всегда говорила, похороны никому не даются легко и словом «веселье» их никак не опишешь.

Нелл локтем пихнула меня в ребра:

— Ты меня слышала, Салли?

Я все еще глядела на мистера Гэри. Приобняв падре Джима за плечи, он повел его к пасторскому дому; преподобный шел чуть сгорбившись и руки держал слегка на отлете, словно ступал по канату в цирке. Один неверный шаг — он рухнет на землю и никогда уже не поднимется.

— Мы собираемся навестить маму.

А Эдди добавил, таким самодовольным тоном:

— Тетя Марджи все устроила. Говорит, вашей маме получшело.

А мне и ответить нечего, потому что в своем сердце я уже смирилась с тем, что мама умрет, даже если Расмуссен назвал это неправдой.

— Гип-гип ура! — завопила Тру.

— Правда, Эдди? Ты не ошибся? — спросила я.

— Тетя Марджи сказала, с вашей мамой все будет в полном ажуре. Не сразу, конечно. Но умирать она не собирается.

Мамы не было рядом почти весь май, и июнь, и еще шесть дней, а теперь она собиралась вернуться.

Мне вдруг стало не хватать воздуху. С мамой все будет хорошо. Как Расмуссен и говорил. Я обернулась к Тру. Сестра прыгала как безумная, скакала с ноги на ногу.

— Эдди отвезет нас в больницу Святого Иосифа, — сказала Нелл. — Я вчера долго сидела у мамы; она дождаться не может, чтобы увидеть сестричек О’Мэлли.

Мы залезли в «шеви» и помчались по улицам, а я смотрела на мелькающие мимо дома и удивлялась тому, насколько мир сегодня выглядит лучше, чем вчера. Тротуары чище, и машины блестят ярче, и даже Пол Анка в радиоприемнике поет зажигательнее прежнего.

Закончив поправлять макияж, Нелл откинула вниз подголовник и обернулась к нам с Тру, притихшим на заднем сиденье машины:

— Есть и другие хорошие новости.

Видите, какая остроумная у меня сестра? Даже Нелл рассмеялась.

— Мы с Эдди собираемся пожениться.

— О всеблагие Иисус, Мария и Иосиф! — обалдело простонала Тру.

Эдди зафыркал от смеха, а Нелл объяснила:

— Мы помолвлены. — Тут она помахала левой ладонью, и на пальце блеснуло тонкое золотое ирландское колечко: две сплетенные руки. — Это обручальное кольцо миссис Каллаган. Она дала его Эдди, чтобы он подарил мне.