Насвистывая в темноте

Прыгнула ей прямо на кровать и начала трясти за бок: «Этель… Этель Дженкинс… проснись». Я знала, она не особо одобряет ночные страсти такого рода из-за клуба «ККК», что оставил ей несколько дурных воспоминаний. Именно в эту пору, по словам Этель, любил являться «ККК». В черном бархатном плаще ночи.

Этель быстро села в кровати. У нее было что-то на голове, какая-то штука вроде шляпки. А одета Этель была в белую ночнушку с рюшечками.

— О, Этель, ты должна посмотреть. Ты должна пойти!

Я потянула ее за руку, и Этель отбросила одеяло. Вставила ноги в тапочки, которые называла «мои мулы», и позволила мне вытащить ее на веранду.

— Что-то с мисс Тру? Она плохо себя чувствует? — Этель воззрилась на Тру, которая мирно спала на соломенной кушетке.

— У Тру все нормально, — зашептала я в ответ, — а у Джуни Пяцковски — нет.

Этель замерла на миг, потом положила ладонь мне на лоб, чтобы проверить, нет ли у меня температуры.

— Знаешь, я начинаю из-за тебя переживать.

— Просто пойдем поскорее, Этель. Только скорее. Хочу показать тебе такое, ты сама не поверишь!

Она снова поглядела на меня, на Тру, но пошла за мной к дому Расмуссена.

Когда мы миновали калитку, Этель присвистнула:

— Да этот парень прирожденный садовод, вот уж не думала. — Она сорвала маленький помидорчик, сунула в рот и пробормотала: — Мисс Салли, тебе, наверное, кошмар приснился или ты ходишь во сне. Пойдем-ка лучше ляжем спать.

А я ответила ей самым серьезным моим голосом, о каком даже не подозревала до того самого момента:

Этель нахмурилась, потому что я позабыла свои вежливые манеры, но все равно завернула со мною за угол дома. Я отбежала чуть дальше, к клумбе, но ей-то это не нужно, она повыше многих. Я указала на снимок Джуни и решила, что ничего другого говорить не придется. Эта фотография, как выражается бабуля, стоила тысячи слов. Когда Этель увидела Джуни в красивом белом платье для причастия, на ее лице возникло смешанное выражение. Поглядев на меня, она спросила:

Я так разволновалась и огорчилась одновременно, что расплакалась.

— Ну ничего. Это ничего. — И осторожно, совсем легонько провела рукой по моей спине, будто я одна из фарфоровых кукол миссис Галецки. — Мисс Джуни сейчас на небесах, с Иисусом.

— Этель, кк-как т-ты не п-понимаешь?! — Я снова ткнула пальцем в фотографию Джуни: — Я видала их п-прошлым летом на Полицейском пикнике, они вместе запускали воздушного змея, и Расмуссен смотрел на Джуни этак по-особенному… будто влюблен в нее или вроде того… и он ее даже д-держал за плечо, и трогал, а потом ее нашли мертвую. Он и есть убийца и насильник. Вот же д-док-кказательство.

У Этель челюсть чуть не клацнула о плитки дорожки.