Насвистывая в темноте

На ней значилось:

— Если вспомнишь еще что-нибудь, чем захочешь поделиться, звони по этому номеру. — Он постучал пальцем по цифрам. Грязь под ногтями. Наверное, осталась после того, как он зарыл Сару. — Или, если дело совсем срочное, вполне можешь прийти ко мне домой и рассказать. — И добавил, будто смущаясь: — У меня есть сад. Я слыхал, ты любишь возиться в саду.

Я встала, и Расмуссен протянул мне эту свою карточку с именем и номером телефона. К обратной стороне подклеена пятидолларовая бумажка. И это было довольно странно. Но и вполовину не настолько странно, как те фотографии, что мелькнули в его бумажнике. На одной, прошлогодней, красовалась я сама, в школьной форме. А за пластиковым окошком, куда можно вставить только один снимок, я увидела Джуни Пяцковски в особом платье для Первого Причастия. Не лицо, а сплошная улыбка. Бедняжка понятия не имела, что ее ждет.

Когда я забралась назад в машину, Эдди спросил:

— Чего ему было нужно?

— Просто задавал вопросы.

— О чем? — спросила Нелл, поглаживая Эдди по руке.

— Про Сару Хейнеманн.

— О той пропавшей девчушке? — удивился Эдди.

Я не стала показывать им карточку, которую мне дал Расмуссен. И не рассказала про фотографии — свою и Джуни Пяцковски, — которые заметила в его бумажнике. Какой с этого толк?

— Смотри, что я нашла.

Я протянула Нелл пять долларов, которыми Расмуссен хотел купить мое молчание. Подозревал ведь, что я знаю, какой он убийца и насильник. Как в том фильме, который мы смотрели вместе с Тру. Я не могла вспомнить, как он назывался, но там было про шантаж — это когда кто-то кому-то дает деньги, чтобы второй кто-то помалкивал, не то ему хуже будет. Вот чем были те пять «зеленых». Кровавые деньги.

Эдди отъехал от обочины, но я сказала:

— Не хочу больше в больницу.

Хотя мне хотелось повидать маму, сказать, что папа простил ее, и, может, полежать рядышком и рассказать, что у Расмуссена в бумажнике лежат мой снимок и фото убитой девочки. Надеялась, что она мне поверит. Хотя вряд ли. И от всего этого мне стало так грустно, грустнее даже, чем если бы я очутилась на необитаемом острове после кораблекрушения и не нашла там верного Пятницы.

— Клево. — Эдди выхватил деньги у Нелл и поддал газу. — Давайте заедем в «Млечный Путь».

Нелл вроде не сильно огорчилась, что мы не поедем навестить маму, ее вполне устраивало все, что предлагал Эдди. Я высунула голову в окно, чтобы хоть немного охладиться. На Норт-авеню мы миновали «Студию танца Элейн» и заброшенное здание шиномонтажа, которое случайно подожгла Мэри Браун. Клянусь, там еще воняет горелой резиной.

— Салли? — Нелл тоже высунула голову в окно.

— Чего? — Я втянула свою обратно внутрь машины, и она тоже.