Насвистывая в темноте

В воздухе витал запах чего-то хрустящего, словно листья уже скоро пожухнут и мы глазом не успеем моргнуть, как станем пить подогретый «Овалтин» вместо холодного. Этель отвела нас тем утром в магазин Шустера за новой парой обуви для каждой, а потом к Кенфилдам, к прилавку «Снова в школу», чтобы накупить карандашей, и резинок, и фломастеров. А потом все втроем мы отнесли бабуле немного кока-колы, и та засунула в каждый новенький кожаный ботинок по блестящей золотой монетке, сказав: «Сбереженный пенни — все равно что найденный».

После ланча мы с Тру и Барб сидели на скамейке у площадки, просто наслаждались последним днем каникул. Барб спросила:

— А вы, девочки, готовы к празднику квартала?

Тру облизнула губы и ответила:

Сестра завязала самый последний узелок на своем шнурке и подняла, чтобы полюбоваться. Он был белый с золотым. Мы плели новые шнурки для мамы, чтобы она могла привесить к ним свисток и звать нас всякий раз, когда потребуется, чтобы мы принесли ей что-то такое, за чем не могли сбегать ее усохшие ноги.

— Итак… кто же, по-вашему, станет Королевой Площадки? — спросила Барб, вроде как поддразнивая.

— Мистер Гэри? — предложила Тру.

Барб захохотала и смеялась, пока Тру не сказала:

— В этом году Королевой будет Салли. — Потом сверкнула в Барб одним из своих «опасных» взглядов и добавила: — Уж лучше Королевой станет она. Или никому мало не покажется.

Оба конца Влит-стрит перекрыли желтыми конусами. В обоих концах квартала встали раздвижные столы, доверху заваленные кушаньями. Мистер Гэри позвонил Этель из самой Калифорнии и поручил ей нанять для вечеринки группу «Ду-Вопс» с Джонни Фацио во главе. Мистер Гэри мог это позволить, потому что, как сказала Этель, «пусть он и сладкая булочка, зато кошелек набит туго». А потом наклонилась ко мне и прошептала: «Говорила ж я, в голове у парнишки пляшут чудные мыслишки».

Так что той ночью с каждого крыльца в нашем квартале перемигивались рождественские гирлянды, и мы все радовались, что наконец можем вернуться к той жизни, которую вели перед появлением убийцы и насильника, такое это было облегчение. Как окончание войны, сказал мистер Дэйв. Эта ночь оставляет горько-сладкий привкус, сказал он.

Группа вышла на маленькую сцену, устроенную на бейсбольном поле, и они сыграли отличный рок-н-ролл Чака Берри под названием «Джонни Будь-Добр», отчего все девушки впали в экстаз от Джонни Фацио. Мама вышла ненадолго посмотреть на праздник, но танцевать не стала, хотя мистер Дэйв здорово о ней позаботился. Он купил ей чудесную пару розовых туфель, которые так ей понравились, у Джима, коммивояжера с коричневым носом, который стал теперь вожаком стаи в «Обуви Шустера», раз уж Холл отправился в тюрьму.