Насвистывая в темноте

Домой убежала. Она…

— Какая досада. Я придумал что-то особенное, а теперь она пропустит все веселье.

— Ой, Бобби, мне ведь тоже пора. Меня Тру ждет…

Я попятилась, но Бобби ухватил меня за запястье:

— Ну, по правде говоря, Салли, уже не ждет. Кажется, Тру упала с брусьев и сейчас отдыхает.

— Тру! — крикнула я и попыталась вырваться, но Бобби притянул меня ближе.

Между передними зубами у него зияла щель, которой я прежде не замечала. Он приподнял мою косу, провел ее кончиком по своим губам.

— Я просто с ума схожу от блондинок. И от этих зеленых глаз. Объедение. — Бобби издал странный звук, как кошка Кенфилдов, когда погладишь ее по животу. — Нынешняя ночь у нас с тобой будет особенной. Я планировал ее все лето. Ты готова?

Я хотела закричать, но вышло что-то вроде «ахххх…». Как в том сне, где меня ловит Тварь из Черной Лагуны. Тихий хрип, который никто и не слышит, кроме меня самой. И Бобби.

— Это значит «да»? — промурлыкал он и пробежал ладонями вниз по моей блузке, к шортам. Дыхание прерывистое, совсем как после игры в тетербол. А потом Бобби обнял меня обеими руками, и я узнала чувство, исходившее от его тела, как в ту ночь во дворе у Фацио, когда он гнался за мной с наволочкой на лице. То чувство, которое я посчитала страхом. Только это не страх… Теперь-то я поняла. Бобби был оживлен. Как люди оживляются, когда хотят чего-то долго-долго, а потом наконец получают, что хотели.

Бобби притянул меня к груди и держал в объятиях, его теплое дыхание пахло молоком, как у младенца. Живи вы в одном из тех домов на другой стороне улицы и наблюдай за нами из окон, вы бы подумали: какой замечательный инструктор этот Бобби Фитцпатрик, как хорошо он заботится о детях. Бобби придвинул губы к моему уху, его порхающий язык прошелся внутри, а я только об одном и могла думать: о том, что Мэри Браун рассказывала про удавов, — они способны заглотить ребенка целиком.

Уголком глаза я видела, как Мэри Браун выбралась из темной тени под верстаком и тихо отворила грязное окошко прямо над ним. Пакет все еще у нее? Если она его забыла, бесполезно бежать к мистеру Дэйву с известием, что Бобби Фитцпатрик — убийца и насильник… Не поверит он тощей врушке Мэри Браун.

Бобби отстранился, погладил меня по затылку, пощекотал шею, а потом крепко ухватил за загривок. Вторую руку сунул в щель двери будки, дернул там за что-то, и на площадке стало темно. Потом он притиснул меня к задней стене школы, где еще одна калитка на улицу. Я попробовала вырваться, и он сказал другим, глухо урчащим тоном:

— Если не перестанешь дергаться, я придушу тебя прямо здесь, прямо сейчас, и знаешь, что я сделаю потом? — Бобби перетащил меня через Пятидесятую улицу, на задний двор Гриндерсов, притиснул к гаражу всем своим телом, и что-то твердое в его штанах уперлось мне в грудь.