Насвистывая в темноте

И только гадала: с чего бы? Может, дело в том, что мистер Дэйв оказался моим отцом? Или в том, что маме стало лучше? Или все вместе смешалось в одной большой миске, чтобы испечь потом другую, храбрую Салли О’Мэлли? А может, я просто взрослею?

Я спрыгнула с брусьев, смотрела на мистера Дэйва в красно-полосатой форме и представляла, как домчусь до третьей базы и скажу ему, что Мэри Браун видела пакет в нашей будке.

Подслушав мои мысли, Тру надменно посоветовала:

— И думать забудь, плевать я хотела, что он твой папочка; он не поверит и дико разозлится, если ты пристанешь к нему во время игры.

— А кто твой папочка? — полюбопытствовала Мэри Браун.

— Расмуссен ее папочка, — объяснила Тру.

Мэри Браун кивнула, как порой Этель, очень так задумчиво кивнула:

— Ага, так я и знала.

— Ничего ты не знала, Мэри Браун. Самое дурацкое твое вранье! — обозлилась я.

— А вот и знала. Христа ради, Салли, а на кого ты похожа? На Хелен Келлер? Да вы с ним как одно лицо!

Мэри Браун пихнула меня:

Она-то вовсе не казалась испуганной. Честно говоря, я вообще не видела Мэри Браун настолько довольной с тех самых пор, как прошлым летом она случайно устроила тот пожарище на Норт-авеню.

— Тру, убедись, что Бобби сидит на скамейке, а если встанет, крикни что-нибудь погромче, типа: «О, привет, Бобби, давай сыграем в тетербол», лады?

Высунув кончик языка, моя сестра буквально вонзила глаза в Бобби.

— Он на моем радаре. — На Тру была енотовая шапка Дэйви Крокетта, и волнистые рыжие волосы цвета незрелой клубники падали до середины спины. — А что насчет Барб?

— Она сегодня выходная. Я узнавала, — ответила я.

И повернулась к Мэри Браун, чтобы сказать: «Ну все, пошли», но та уже вовсю пилила к будке. Я еще разочек посмотрела на мистера Дэйва и подумала: как же он будет мною гордиться, если Бобби и вправду окажется убийцей и насильником! А если не окажется… Все хорошо, что хорошо кончается.

Мэри Браун скрылась за углом школы. Я еще раз оглянулась на Бобби, который наклонился над шахматной доской — вплотную к Мими Бюшам. Ее руки он накрыл своими ладонями.

— Салли! — громко прошептала Тру.

Я оглянулась на нее, и сестра выставила два больших пальца.

Я тоже выставила пальцы и поспешила за Мэри Браун. Бедное мое сердечко. Оно даже не столько билось в груди, сколько прыгало как бешеный зверь. За углом было довольно темно, потому что там нет фонарей, не считая моргающей лампочки над дверью будки. Пока мои глаза привыкали к темноте, я прижала лицо к кирпичной стене школы, надеясь, что та окажется прохладной, да только не вышло: стена была теплой и пахла как раскаленный асфальт.

— Мэри Браун! — позвала я.

Та громко зашептала в ответ откуда-то слева, из-за дерева:

— Пошли, времени у нас почти в обрез. Уже восьмой иннинг.